29- я гренадерская дивизия СС «Каминский» - Дмитрий Жуков

После разгрома первой подпольной организации в сентябре 1942 г. часть советских патриотов смогла уцелеть. На допросе Никитин не выдал, например, Лапонова и Кошкина. В октябре последний был назначен на должность начальника штаба полка. Чекисты Ананьев и Морозов, курировавшие Навлинский район, вскоре вышли на связь с Кошкиным и поручили ему организовать и возглавить новую подпольную организацию. В антифашистскую группу Кошкина вошли новый начальник Навлинской полиции Мироненко, заместитель начальника штаба Лапонов, врачи Панасюк и Светанкина, командир взвода Берлов, личный водитель командира полка Булахов, Жоржник и др. Основной целью подпольщиков было разложение личного состава навлинского гарнизона, диверсионно–террористические акты и уничтожение командира полка Прошина.

В начале мая 1943 г. Прошин после легкого ранения, полученного в бою против партизан в урочище Евреевы Сосенки (10 км от Навли), попал в больницу. Светанкова получила задание отравить командира полка. Она выписала рецепт, но в последний момент Прошин попросил пригласить немецкого врача, который заявил, что «лекарство» Светанковой на самом деле — яд. Женщину тут же арестовали.

Предусмотренный резервный план операции, согласно которому Булахов и Жоржник должны были увезти Прошина к партизанам, также не сработал. К тому моменту, когда Жоржник появился в больнице, Светанкова, не выдержав пыток, «раскололась» и сдала известных ей членов подполья.

Постепенно были арестованы и другие советские патриоты, в том числе и Кошкин.

5 июня газета «Голос народа» писала: «Недавно в Навле была осуждена группа лиц, которые, пренебрегая доверием и заботой, пошли по пути предательства и измены, по пути подрыва основ нового возрождающегося государства. Руководитель этой группы Кошкин получал конкретные задания от партизан, всячески старался подорвать мощь 3–го стрелкового полка, а именно: намечено было провести убийство командира полка Прошина, сдачу Алексеевской заставы, кроме того, он давал указания вывести из отряда танки, что несомненно, затруднило бы защиту от нападения партизан. На совести этого предателя черным пятном лежит убийство 8 человек на Чичковой мельнице. Кошкин нашел себе соучастников, которые попались на его удочку.

Небезынтересна и фигура И.Б. Лапонова — бывшего заместителя начальника штаба 3–го полка, старшего лейтенанта Красной армии, ведшего шпионскую и диверсионную работу в Навлинском районе. Участником группы была и бывшая заведующая райздравотделом Светанкова, получившая задание отравить командира стрелкового полка Прошина, находившегося одно время в больнице. В террористической диверсионной работе принимали также участие бывший командир взвода 3–го стрелкового полка В.А. Берлов, который с помощью В.М. Михайлова и М.Н. Щеглова расставил мины с целью убить командира полка и занимался шпионской деятельностью. В эту группу входил и Жоржник, присужденный к расстрелу, но за чистосердечное признание помилованный и приговоренный к 10 годам тюремного заключения»[196].

23 мая 1943 г. в Навле были повешены девять подпольщиков[197].

Диверсионные и подпольные группы, связанные с партизанской бригадой «За Родину», весной 1943 г. активизировали свою деятельность в Брасовском районе. Работа подпольщиков района по насаждению агентуры в аппарате Локотской автономии и частях РОНА подробно описана в отчете секретаря Брасовского РК ВКП(б) Т.И. Разумова от 1 марта 1943 г.

Разумов констатировал, что на момент составления отчета были созданы четыре подпольные партийные организации (в Локте, Добрике, Кропотово, Брасово; общая численность — 20 человек), три комсомольские (Локоть, Добрик, Брасово; 21 человек) и четыре антифашистские (Локоть, Добрик, Телятниково, Брасово; 46 человек). Антифашистские организации состояли в основном из военнослужащих РОНА и полицейских. Деятельность этих организаций сводилась в основном к сбору сведений о вооруженных формированиях автономии и к пропагандистской работе: распространению партизанских листовок, сводок Совинформбюро и проч.

Параллельно с этим на базе бригады «За Родину» был подобран ряд диверсионно–подрывных групп, наиболее значительным успехом которых было уничтожение при помощи английской мины автогаража в поселке Локоть. Сгорели 2 танка, более 10 автомашин, 28 мотоциклов и около 4 тонн горючего.

Разумов отмечал: «Подобран ряд лиц для выполнения террористической работы. Группой террористов была подвешена противотанковая граната на двери начальника полиции Локотского округа Иванина с целью его уничтожения. Граната была взорвана при открытии двери сыном Иванина, но вреда особого не причинила (были разбиты двери, окна). После этого усилилась охрана квартир. Группой было совершено покушение на зам. обер–бургомистра Мосина, когда он ехал в своей машине. Выстрелом из винтовки был ранен адъютант Mосина»[198].

Последний описанный эпизод имел место 18 февраля 1943 г. Локотская газета «Голос народа» откликнулась на эту акцию заметкой «Ответ на террор партизан»: «За последние недели партизаны усилили свою террористическую "деятельность": они захватывают работников новой власти и бойцов Народной армии, отрубают своим жертвам руки и ноги, выкалывают глаза.

В связи с этим, 6–го февраля 1943 года руководство Локотского окружного Самоуправления переслало руководству партизанскими отрядами ультиматум, в котором предупреждало: "С сего дня за каждого замученного бойца, старосту и более ответственных работников — расстреливать заложников из расчета за каждого бойца, старосту — 20 партизан–заложников, за каждого командира и ответработника — 50 партизан–заложников".

Но, несмотря на это предуреждение, партизаны продолжают свой террор: так например, один из агентов партизан 18–го февраля произвел покушение на заместителя Обер–Бургомистра Округа С.В. Мосина и тяжело ранил ехавшего с ним механика Свинцова. В ответ на это покушение расстреляно 40 заложников–партизан»[199].

Интересно, что руководителем антифашистской организации Брасовского района был начальник мобилизационного отдела Локотской автономии СВ. Васильев, который, пользуясь своим служебным положением, разъезжал по округу и вербовал в организацию новых членов[200]. В марте 1943 г. кто–то из таких «несостоявшихся антифашистов» донес на Васильева.

В ходе последовавшей совместной работы сотрудников контрразведки РОНА и отделения абвергруппы–107 за несколько дней были выявлены и арестованы практически все участники подполья района, в том числе не входившие в организацию Васильева. Вспоминая события тех дней, А.А. Малышев (бывший комиссар бригады «За Родину»), М.Ф. Ковалев (бывший заместитель командира бригады по разведке) и В.М. Цыганков (бывший политрук отряда «За Родину») отмечали: «В течение 2–3 дней марта 1943 года гестапо с помощью провокаторов арестовало около 80 коммунистов, комсомольцев и членов антифашистских групп (по другим сведениям было арестовано около 200 человек, включая, видимо, членов семей подпольщиков. — Примеч. авт.[201]). Большинство из них было расстреляно или повешено. Это было тяжелой утратой для бригады»[202].

До июня 1943 г. над руководителями брасовского подполья шло следствие, а затем был организован открытый процесс с участием присяжных заседателей, отчеты о котором регулярно публиковала газета «Голос народа». Надо отметить, что все подсудимые на суде вели себя исключительно гордо и достойно, а один из фигурантов дела — А.А. Фирсов — даже позволил себе надерзить присутствующему в зале суда Каминскому. Когда обер–бургомистр задал Фирсову вопрос: «За что вы боролись?», тот ответил: «За русский народ, за нашу Родину». Тогда Каминский с сарказмом заметил: «Дурак, твоя родина — село Заловкино, вот иди туда и борись». Фирсов парировал: «Сам ты ни черта не разбираешься, что такое Родина. Твоя Родина — Польша (на самом деле родиной Каминского было село Добржинь Полоцкого уезда Витебской губернии. — Примеч. авт.). Вот туда иди и сам борись, а здесь нечего околачиваться»[203].

Однако, как оказалось, уничтожение брасовской подпольной организации вовсе не обезопасило руководителей автономии от попыток их ликвидации. Чекист В.А. Засухин после войны вспоминал, как летом 1943 г. было организовано очередное покушение на Каминского: «Мы решили преподнести предателю толстую книгу, замаскировав в ней двухсотграммовую шашку тола с взрывателем… Книгу–мину решили вручить лично Каминскому или его приближенным. Для выполнения этого задания нужны были бесстрашные и находчивые люди. Выбор пал на сотрудника особого отдела Драгунова и разведчика Григорова. "Подарок" оформили как пакет за пятью печатями… Драгунов и Григоров оделись в форму солдат немецкого карательного полка "Десна" и, согласно пану, двинулись на станцию Брасово. Туда решили вызвать самого Каминского»[204].