Возрождение (СИ) - Воронин Дмитрий Анатольевич

Если распространить на теорию параллельных миров принцип «книги», то получится, что каждый мир соседствует с двумя другими. Это не так. У каждого мира есть несколько, от трёх до десятка «ближайших соседей», ещё около полусотни просто «соседей» и с тысячу «дальних родственников». Денис утверждал, что кто-то из его соплеменников находил путь в мир изначальный, который, если можно так выразиться, граничит с одной-единственной вселенной. Только достоверность этих сведений, по его же собственному признанию, не выше, чем у сказки про колобка. Да и не так уж это и важно.

Таким образом, из нашей вселенной можно попасть в некоторое, достаточно большое, количество параллельных миров. Вопрос лишь в том, как это сделать. Очевидно, надо открыть дверь. То есть, иначе говоря, найти способ сместить своё тело на некоторое расстояние по новой, ранее недоступной, оси координат. Перешагнуть с текущей странички на соседнюю.

Никто не знает, что на самом деле представляет собой «тонкий путь», кроме очевидного факта, что, ступив на него, как раз и переносишься в параллельный мир. Дело за малым — открыть тонкий путь и сделать шаг.

Эльфы уверены, хотя и без всякой аргументации, что тонкие пути — не природное образование. Их создали искусственно, какое-то время попользовались, а потом забросили. Эдакое мёртвое метро, позабытое хозяевами, но оприходованное… хм… почему-то на ум приходит ассоциация с крысами. Крысы — это мы. Мы поселились там, где правили бал разумные, мудрые и изобретательные. Мы бродим по тёмным тоннелям, выползаем на пустые станции, карабкаемся по тесным вентиляционным шахтам. И не очень-то понимаем, зачем это было построено. Только ли в качестве транспортной системы, или у создателей тонких путей были иные задачи. Наверняка эти задачи решены, но мы, то ли по скудоумию, то ли всего лишь по недостатку образованности, не способны понять всё величие этих целей. Кто знает, может, за неведомыми далями тонких путей кроются ответы на все извечные вопросы. В чём смысл жизни. Как понять женщину. Куда деваются деньги.

Ну, я отвлёкся. Тонкие пути, созданные в неведомые времена, заброшены. Следа не осталось от их создателей, не лежат (может, и лежат, но пока не найдены) на пыльных полках инструкции по эксплуатации. Способ полноценного управления путями давно утрачен, а потому в пользовании этим явлением есть две очень большие проблемы. Первая — как открыть дверь. Вторая — как попасть именно туда, куда требуется.

По словам Дениса, почти каждая достаточно развитая цивилизация порождает некие сущности, способные самопроизвольно или по чьему-то приказу открывать доступ к тонким путям. Эта сущность совершенно не обязательно должна быть живой, в определенных ситуациях роль «привратника» могут исполнять и творения рук человеческих, и природные явления. Но чаще двери открываются либо разумом, либо жизненной силой.

Эллана изначально целиком и полностью принадлежала эльфам. Так утверждали сами эльфы, и не было никого, кто сумел бы опровергнуть это утверждение. Тысячелетие за тысячелетием они ухаживали за своими лесами, создавая из послушных растений то величественные дворцы, то милые сердцу уголки «почти нетронутой» природы. Время от времени воевали друг с другом — осторожно, можно сказать, бережно, дабы невзначай не испортить ландшафт. Склонность к созерцанию и размышлениям, помноженная на чудовищный, по меркам человека, иммунитет и отсутствие естественного старения, не особо способствует заботам о продолжении рода. Как следствие — эльфов было немного. Несколько сотен тысяч, может, пара-тройка миллионов — для планеты это совсем крохи.

Долгая жизнь — не всегда дар. Проведя несколько веков в поисках приключений, стычках друг с другом или в экспериментах над живой природой, эльфы часто удалялись от общества и коротали неспешно бредущие столетия в одиночестве. Иногда — умирали. Не от старости или болезней, не путем суицида (хотя и такие случаи бывали), просто однажды не просыпались. Их душа — так считалось официально — сливалась с лесом, переходя на новый уровень существования. И потому к Духам леса, величественным мэллорнам, вечноживые относились с бесконечным почтением. В понимании человека, для эльфов любой мэллорн был почти что богом. Но это — лишь в грубом приближении. Фактически, эльфы допускали возможность существования создателя всего сущего, но не считали нужным высказывать ему за это благодарность или просить каких-либо милостей. Иное дело — мэллорн. Практически вечное дерево, неподвластное ни времени, ни стихиям. Способное передавать лесным жителям простейшие эмоции — радость встречи, горечь расставания, тоску одиночества. Эльфы считали, что именно в мэллорнов вселяются души ушедших в небытие жителей леса, и относились к ним с затаённым трепетом.

Именно мэллорны оказались той самой сущностью, что смогла открыть доступ к тонким путям. Это свойство Духов леса эльфы открыли почти двадцать тысяч лет назад — и молодежь, не утратившая тяги к новым ощущениям, отправилась путешествовать, заодно постигая, пусть и в незначительной части, законы древних дорог меж мирами. Многие не возвращались, то ли погибая в неведомых далях, то ли находя там для себя новый дом. Вернувшиеся же приносили с собой крупицы знаний, постепенно складывающихся в более или менее логичную картину.

Примерно три тысячи лет назад идиллия закончилась. Тонкие пути, открытые из какого-то другого мира, привели в Эллану новых существ. Орков. Термин людской, я, кажется, упоминал об этом… Поначалу эльфы и не заметили, что рядом с ними поселились соседи. Если вечноживущие осваивали леса и луга, то оркам милее были горы и предгорья. К тому времени, как первые мэллорны пали под топорами орков, вознамерившихся пустить не поддающуюся гниению древесину на банальные стройматериалы для возводимых крепостей и прокладываемых шахт, делать что-то было уже поздно. Новые обитатели Элланы на новом месте освоились и сдавать позиции не собирались. После нескольких довольно-таки кровавых стычек установилось некое равновесие сил. Орки, без острой необходимости, не заглядывали в леса. Лесные жители не упускали случая продемонстрировать той или иной горной крепости мужество и умение своих стрелков, но… скажем так, старались не увлекаться. Проливалась кровь регулярно, но до серьёзного противостояния дело больше не доходило.

Откуда явились орки, в общем и целом, было известно. Чем был вызван исход — нет… сами орки об этом не распространялись, а эльфы не особо и интересовались. Считалось, что орки бежали от каких-то проблем, но это было их личным делом и никого не касалось.

Новая напасть обрушилась на долгожителей Элланы, если по нашему счёту, где-то около двух тысяч лет назад. До милых сердцам эльфов лесов добрались люди. На этот раз источник бедствия был установлен, как и причины его возникновения.

В 40–60 годах новой эры римские войска под руководством сначала будущего императора Веспасиана, а потом — губернатора Гая Светония Паулина активно продвигались вглубь Британии. Прогибаясь под натиском непобедимых легионов, кельты отступали. Наибольшей ненавистью римлян пользовались друиды — лекари, хранители знаний и, не в последнюю очередь, маги. По сути, ненависть была вполне обоюдной, друиды выступали идейными вдохновителями сопротивления, поскольку захват Британии означал для них, как минимум, утрату власти. Пусть эта власть была, в основном, над умами, но друиды не всё время проводили у священных дубов, часто они стояли в тени королевских тронов.

Сжигая священные друидские рощи, уничтожая магов при каждой возможности и сметая плохо организованные, хотя и отважные отряды пиктов, легионеры в целом завершили экспансию в 60 году новой эры, захватив остров Мона. Незадолго до этого, признавая безнадёжность дальнейшего сопротивления, уцелевшие друиды сумели, применив массовые человеческие жертвы, пробудить скрытую магию Стоунхенджа и открыть тонкий путь, ведущий в Эллану. Уйти успело почти двадцать тысяч человек, затем часть менгиров рухнула и тонкий путь закрылся. Лишившиеся пути к отступлению воины и друиды отступали к острову Мона, где и были поголовно уничтожены. О том, что изрядная часть пиктов избежала легионерских гладиев, римляне так и не узнали. Последние друиды предпочли умереть, но не раскрыть тайну Стоунхенджа. Да и прояви они самую полную откровенность, это не помогло бы захватчикам — смещение камней, составляющих древнее сооружение, разрушило магию этого места.