Свастика и орел. Гитлер, Рузвельт и причины Второй мировой войны. 1933-1941 - Джеймс Комптон

Во-вторых, немцы в Америке до этого никогда не были так разделены – в стране существовала небольшая группа нацистов, небольшая группа антинацистов и огромная масса людей, которым политика была совершенно безразлична. Поэтому, утверждал он, надежды на достижение единства среди американских немцев можно считать совершенно беспочвенными. На предложение создать хотя бы небольшую армию СС из десяти – двадцати тысяч молодых людей, «готовых на любые жертвы», Дикхоф саркастически ответил: «Не могу выразить, к каким ужасным последствиям это может привести!» Отряды этих новомодных «рыцарей плаща и шпаги» были бы вполне уместны где-нибудь на Балканах, но никак не в Соединенных Штатах. «Я не знаю никого, кто бы искренне поверил в эту чушь, но я повторяю, что подобные идеи не просто глупы, они очень опасны». Стремление повернуть вспять процессы ассимиляции и попытка создать в Америке тоталитарный режим, предупреждал Дикхоф, вызовут не только яростное сопротивление в народе, но и привлекут внимание правительства и будут тут же подавлены. Он настаивал на том, чтобы все контакты с американскими немцами были прекращены. «Мы должны, – писал он, – полностью от них отказаться».

Следует отметить, что наблюдения немецких дипломатов за американцами немецкого происхождения, а также рекомендации, основанные на них, носили сдержанный характер и по большей части отличались осторожностью и реализмом – двумя «недостатками», которых отнюдь не имели идеологически подкованные бюрократы в Берлине. В результате этого дипломатам приходилось постоянно защищать созданный ими образ Америки от нападок нацистских групп в Германии и в США, которые всячески пытались исказить его в угоду идеологическим догмам.

В Берлине, например, произвела фурор брошюра Рехенберга. Эта книжица, изданная в 1937 году бывшим немецким иммигрантом в США, была озаглавлена «Рузвельт – Америка – опасность». Америка изображалась в ней как страна, задыхающаяся в еврейских тисках, а Рузвельт – как борец за коммунизм. Это творение было послано руководителем канцелярии в министерства пропаганды и иностранных дел с пометкой, что Гитлер «с огромным интересом» ознакомился с ним. Чиновник американского отдела министерства иностранных дел Давидсен ответил, что факты, изложенные в книге, не соответствуют реальности и полностью выдуманы, что обвинения, касающиеся коммунизма в Америке, «бездоказательны и не могут быть доказаны», что общая картина полностью искажена и вводит читателя в заблуждение, а это может «сильно ухудшить немецко-американские отношения». Его коллега Фрайтаг добавлял, что книга носит однобокий характер, особенно в тех местах, где речь идет о еврейской проблеме. Рузвельт, отмечал он, приводя пример искажения фактов, никак не может нести ответственность за речи таких людей, как Мэйджор Ла Гуардиа.

Посольству в Вашингтоне приходилось отвергать также различные проекты манипуляции общественным мнением и американскими немцами, которые поступали из Берлина. В 1938 году Геринг выступил с предложением репатриировать из Америки всех людей немецкого происхождения, а также выходцев из Германии. Дикхоф отверг его как абсолютно нереальное и потенциально опасное. Кроме того, он просил, чтобы из Берлина больше не присылали людей для совершения турне по Америке и выполнения особых заданий по сбору информации и воздействия на общественное мнение. В 1938 году он не принял предложения Риббентропа, изложенного в письме, начинавшемся со слов «Дорогой Ганс». Министр иностранных дел предлагал организовать несколько турне с лекциями, которые должны были бы прочитать такие немецкие знаменитости, как, например, Ялмар Шахт, целью этих лекций была попытка склонить общественное мнение Америки на сторону нацистов. В своем ответном письме, начинавшемся со слов «Дорогой Иоахим», Дикхоф отверг эту идею. «Здешняя почва, – писал он, – столь бесплодна, что на ней не прорастет ни единого зернышка».

Уж если лекционные турне не вызвали у посла энтузиазма, то предложение послать в 1938 году бывшего генерального консула в Нью-Йорке в США для встречи с немецкими чиновниками и американскими друзьями Германии, а также для изучения возможности сотрудничества с оппонентами Рузвельта привело его в самый настоящий ужас. Дикхоф яростно протестовал, а само это предложение, очевидно, убедило его в том, что все его доклады так и не сумели развеять туман непонимания истинного положения дел в Америке, окутавший Берлин. Он уже спрашивал раньше, стоит ли присылать статьи, вырезанные из американских газет, в которых отражалось американское общественное мнение («разве их кто-нибудь читает?»), а теперь жаловался: «К моему мнению никто не прислушивается. Прошу верить моим сведениям – я все-таки знаю эту страну и ее народ».

Без сомнения, больше всего мешали работе посольства пронацистски настроенные друзья новой Германии, объединившиеся позже в Союз американских немцев, и их связи с Берлином. Эта небольшая, но весьма шумная организация очень гордилась, что поддерживает контакт с руководством Третьего рейха. Она, очевидно, преуспела в создании в партийных кругах Берлина сильно преувеличенного представления о своем влиянии, что вовсе не соответствовало действительности, о чем и сообщали дипломаты. Посольству приходилось постоянно доказывать американцам, что этот союз не является выразителем мнения официальных учреждений и лиц Германии. Особую тревогу вызывала деятельность Зарубежной организации, лидер которой любил делать шокирующие заявления: «День Германии где-нибудь в Буэнос-Айресе или Чикаго не менее важен для нас, чем борьба наших братьев на границе». Впрочем, эти заявления носили явно пропагандистский характер и не имели никакой связи с действительностью. Гитлер, который заявил послу Додду, что все заявления о том, что американские немцы имеют обязательства перед Германией, представляют собой «ложь, придуманную евреями» и что он лично бросит в Северное море любого чиновника, которого уличат в том, что он посылает нацистские пропагандистские материалы в США, оказался в 1934 году в очень неприятном положении, когда председатель общества «Штейбен», организации американских немцев в Нью-Йорке, признал, что многие выходцы из Германии, живущие в Америке, являются членами подобных союзов. Фюрер обещал проследить, чтобы директивы, запрещавшие участвовать в них, были ужесточены.

Однако это обещание совсем не успокоило американское посольство в Берлине, которое выразило министерству иностранных дел свою озабоченность тем, что и сам союз, и подобные ему организации контролируются Германией. Подчеркнув, что американцы традиционно очень болезненно реагируют на связи иммигрантских групп со своей бывшей родиной, дипломаты США потребовали, чтобы Германия порвала все свои связи с американскими немцами. Однако ни это требование, ни телеграммы Дикхофа, в которых указывалось на то, какой вред наносят «глупые и шумные действия» союза и подобных ему организаций, не смогли решить эту проблему.

Что касается настоящих, систематических культурных связей между двумя странами, то при посольстве конечно же существовали обычные агентства пропаганды, а также немецкая информационная библиотека и Трансокеанская служба новостей в Нью-Йорке. Кроме того, время от времени делались попытки с помощью различных средств, описанных выше, оказывать определенное культурное влияние. Следует, однако, отметить, что более реалистично настроенным дипломатам порой удавалось убедить нацистское правительство в том, что некоторые пропагандистские проекты осуществлять не следует. Изданные этим правительством директивы, которые ограничивали контакты немецких граждан и чиновников с американской общественностью, демонстрировали отсутствие реальной заинтересованности нацистов в изменении общественного мнения этой страны в пользу немцев или хотя бы оставляли на это какую-нибудь надежду. Немецкому посольству приходилось работать в условиях, когда американская публика склонна была верить, что руководство рейха разработало программу широкой финансовой поддержки пронацистских организаций в Америке, и эта вера с каждым годом все больше усиливалась.

Глава 5

Немецкие дипломаты и американская внешняя политика перед войной

Внимательно следя за американской внутренней политикой, немецкие дипломаты в Вашингтоне проявляли конечно же огромный интерес и к ее внешней политике.

Анализируя дипломатические события, происходившие до 1939 года, они в основном заостряли внимание на напряженных отношениях между президентом, который все более и более склонялся к политике вмешательства США в мировые дела, и традиционно нейтрально настроенным обществом и конгрессом. Предупреждения, прозвучавшие в «карантинной речи» в 1937 году, к примеру, были уравновешены Законом о нейтралитете, принятом в том же году. Все это сильно затрудняло прогнозирование внешней политики Америки, в особенности потому, что она была тесно связана с внутренней политикой. Это обязывало министерство иностранных дел внимательно следить за высказываниями Рузвельта и его ближайших советников, посвященными тем или иным событиям в мире.