Юность науки. Жизнь и идеи мыслителей-экономистов до Маркса - Андрей Аникин

Как подлинный меркантилист, Ман видит богатство преимущественно в его денежной форме, в форме золота и серебра. Над его мышлением довлеет точка зрения торгового капитала. Как отдельный торговый капиталист пускает в оборот деньги, чтобы извлечь их с приращением, так страна должна обогащаться путем торговли, обеспечивая превышение вывоза товаров над ввозом. Развитие производства признается им лишь в качестве средства расширения торговли.

Экономические сочинения всегда более или менее определенно преследуют практические цели: обосновать те или иные хозяйственные мероприятия, методы, политику. Но у меркантилистов эти практические задачи особенно преобладали. Ман, как и другие авторы-меркантилисты, был далек от стремления создать какую-нибудь «систему» экономических воззрений. Однако экономическое мышление имеет свою логику, и Ман по необходимости оперировал теоретическими понятиями, отражавшими реальность: товары, деньги, прибыль, капитал… Так или иначе, он пытался найти причинную связь между ними.

Пионеры

Новое — трудно. И, оценивая достижения мыслителей XVII в., мы должны помнить об огромных трудностях, стоявших перед ними. Великие английские философы-материалисты Френсис Бэкон и Томас Гоббс еще только разрабатывали новый подход к природе и обществу, ставивший главной задачей науки выяснение их объективных закономерностей. В экономическом мышлении надо было преодолеть устоявшиеся веками религиозно-этические принципы. Ранее основной вопрос состоял в том, что должно быть в экономической жизни в соответствии с буквой и духом писания. Теперь речь шла о том, что есть в действительности и что нужно сделать с этой действительностью в интересах «богатства общества».

Хотя великие географические открытия и рост торговли расширили горизонт, люди еще очень мало знали о мире. Да что говорить о заморских странах! Даже географические и экономические описания Англии были недостоверны, полны ошибок и нелепостей. Пионеры экономической мысли имели в своем распоряжении крайне скудную сумму фактов и не имели почти никакой статистики. Но жизнь властно диктовала новый взгляд на дела человеческие и толкала пытливые умы в новые области. На протяжении столетия между Маном и Смитом количество выходивших в свет экономических сочинений в Англии быстро росло. Меркантилизм не был специфически английским явлением. Политика накопления денег, протекционизма и государственной регламентации хозяйства проводилась в XV–XVIII вв. во всей Европе — от Португалии до Московии. Развитые формы политика меркантилизма получила во Франции во второй половине XVII в. при всесильном министре Кольбере. Теорию меркантилизма успешно разрабатывали итальянские экономисты. Если у англичан в заглавие почти каждого меркантилистского трактата входило слово «торговля», то у итальянцев таким словом были «деньги», «монета»: для раздробленной Италии проблема денег и их обмена между мелкими государствами имела первостепенное значение. В Германии меркантилизм в форме так называемой камералистики был официальной экономической доктриной вплоть до начала XIX в.

Но ведущую роль в разработке идей меркантилизма играли английские экономисты. Это объясняется быстрым экономическим развитием Англии, зрелостью английской буржуазии. Маркс, давший глубокий анализ меркантилизма, опирался в основном на труды английских авторов.

Адам Смит ввел взгляд на меркантилизм как на своего рода предрассудок. Этот взгляд укрепился у вульгаризаторов классической политической экономии. Маркс возражал против этого: «…не следует представлять себе этих меркантилистов такими глупцами, какими их изображали впоследствии вульгарные сторонники свободной торговли».[17] Для своего времени зрелый меркантилизм был серьезным достижением науки. Самые талантливые из этих пионеров экономической мысли могли бы стоять в одном ряду с крупнейшими мыслителями XVII в. — философами, математиками, естествоиспытателями.

Национальный характер меркантилизма как теоретической системы и как политики имел свои основания. Ускоренное капиталистическое развитие было возможно только в национальных рамках и во многом зависело от государственной власти, которая содействовала накоплению капитала и тем самым хозяйственному росту. Своими взглядами меркантилисты выражали подлинные закономерности и потребности экономического развития.

Почему «богатство», т. е. создаваемая, потребляемая и накопляемая масса благ — потребительных стоимостей, растет в одной стране интенсивнее, чем в другой? Что можно и нужно сделать в масштабе предприятий и, особенно, государства, чтобы богатство росло быстрее? Нетрудно видеть, что именно способность политической экономии давать ответы на эти вопросы оправдывает ее существование как науки. Меркантилисты пытались найти ответы и искали их в условиях экономики своей эпохи. Можно сказать, что они первыми выдвинули задачу «рационального хозяйствования» как важнейшую проблему экономической науки. Многие их эмпирические выводы и рекомендации были объективно оправданы и в этом смысле научны.

Вместе с тем они сделали первые шаги и в смысле познания законов движения и внутреннего механизма капиталистической экономики. Это познание было весьма поверхностным и односторонним, поскольку они искали разгадку секретов экономики в сфере обращения. Производство они рассматривали, по замечанию одного из критиков, только как «необходимое зло», как средство для обеспечения притока денег в страну, вернее, в руки торговых капиталистов. Между тем основой всякого общества является производство материальных благ, а обращение вторично по отношению к нему.

В свою очередь, этот взгляд меркантилистов объясняется тем, что торговый капитал был в то время преобладающей формой капитала вообще. Производство еще в подавляющей части велось докапиталистическим способом, но сфера обращения, особенно внешняя торговля, была уже захвачена крупным по тем временам капиталом. Не случайно деятельность таких компаний, как Ост-Индская, Африканская и др., находилась в Англии в центре экономических дискуссий в течение всего XVII и первой половине XVIII в.

Само «богатство нации» меркантилисты, по существу, рассматривали через призму интересов торгового капитала. Поэтому они не могли не заниматься такой важнейшей экономической категорией, как меновая стоимость. Она-то их, в сущности, и интересовала как теоретиков, ибо в чем более ярко воплощается меновая стоимость, как не в деньгах, в золоте? Однако даже исходная аристотелева идея уравнения разных благ и разных видов труда в обмене была им чужда. Напротив, им представлялось, что обмен по своей природе неравен, неэквивалентен. (Этот взгляд имел свое историческое основание в том, что они рассматривали прежде всего внешнеторговый обмен, который был нередко заведомо неэквивалентным, особенно в торговле с отсталыми и «дикими» народами.) Меркантилисты, как правило, не развивали теорию трудовой стоимости, зачатки которой имеются у Аристотеля и некоторых средневековых авторов.