Артефактор Пушкин - Сергей Александрович Богдашов

— С удобрениями в это время пока полный завал. Такое впечатление, что в нынче в некоторых хозяйствах живность содержат чисто ради навоза, но много ли его наберёшь. А я уже бизнес-план набросал. Производство поташа надо поставить будет, но он сам по себе появится, когда вы кирпичный завод организуете, а затем мы и аммониевую селитру получим. Нет там ничего сложного, а процесс её получения ещё в семнадцатом веке освоен. А насчёт фосфорных…

— Так-с, неугомонный вы мой, — перебил я его и самым серьёзным тоном попробовал воздействовать на сияющего тульпу, — Вы куда меня толкаете?

— Вам же не нужны голодные крестьяне? Это сейчас все пять с лишним тысяч ваших ревизских душ пашут и сеют в поте лица, а живут впроголодь. Отчего бы через год-другой не сделать так, чтобы и полутора тысяч мужиков хватило, чтобы досыта накормить всю Велейскую волость? Поверьте, и года не пройдёт, как за нашими новинками помещики в очередь начнут становиться. Пусть многие даже не ради прибыли, а чисто перед соседями урожаем похвастать.

— Бизнес-план, говоришь… Ну, показывай! — морально подготовил я себя к самой разгромной критике предлагаемого проекта.

И обломался…

Прежняя жизнь научила меня чуть ли ни с первого взгляда верно оценивать цифры.

Так вот. У моего тульпы в проекте предусмотрен двойной запас прочности, если так можно выразить цены закупа на максималках и расчёт минимальных продаж.

— А где расходы на рекламу? — нашёл я, к чему придраться

— Так восемь рублей ассигнациями. Банкет для трёх журналистов и вашего агронома.

— И что, напишут?

— А о чём им ещё писать? На улице Ямской потерялась коза, на правом боку белое пятно с ладонь, — явно процитировал он мне содержание какой-то из псковских газет.

— Хм, пожалуй, удобрения всё лучше, чем реклама, — сам про себя заметил я, выливая остатки водки из штофа в рюмку, уже собираясь на выход, — На рекламе здесь пока не заработать.

* * *

Тринадцать сундуков и ларцов разных размеров. Вот уж действительно чёртова дюжина. И ведь как назло, четыре пустых никак не заперты, в отличие от своих тяжёлых собратьев.

Что интересно, на передней стенке всех без исключений ларей имеется бронзовая пластина с отверстием, наподобие той, что обнаружилась на стене перед входом в тайную комнату, но никаких поршней в открытых сундуках я не увидел.

— Может сам замок на сундуке является пневматическим? — предположил Виктор Иванович. — Стоит внутри замка какая-нибудь подпружиненная мембрана, и пока определённое давление на неё не подашь, механизм открывания не сработает. В нашем мире до сих пор встречаются предприятия с пневматическим управлением аппаратами. На химических производствах пневматика так и вовсе сплошь и рядом. Попробуйте подать воздух в отверстие.

И ведь получилось. Прав оказался тульпа. Правда, только наполовину, потому что подав воздух я смог открыть только четыре сундучка, в которых как и ожидалось, находился аурум всех четырёх ветвей — Света, Движения, Жизни и Пространства.

— А эти три как открываются? — кивнул я на неподдавшиеся сундучки. — О тех, что поменьше я и вовсе молчу, потому что у них по два отверстия.

— А попробуйте пустой сундук прикрыть крышкой и подать в него воздух, — предложила Алёна Вадимовна.

Ага. Попробовал. Лучше бы не трогал. Теперь ещё и два пустых сундука заперты оказались. Попытался в них подуть, а оттуда…

В общем передо мной семь закрытых ларцов, два из которых явно пустых. Интуиция вопит, что части из них так же содержат аурум, но мозгов не хватает открыть.

— Если какие-то сундуки открываются избыточным давлением, а другие им закрываются, так может вакуумом попробовать открывать? Не приходила такая мысль в голову? — невозмутимо орудуя маникюрной пилочкой, подала мысль Лариса.

— У меня только перл создающий давление в наличии, — пожал я плечами. — Ближайший колодец Движения под мостом за Питером, а в запасе у меня только аурум Света.

— А это перед тобой что? — кивнула Лариса на открытые сундуки.

— И правда. Торможу, — признал я свой косяк.

Жалко, конечно, было тратить аурум на изготовление перла, который неизвестно когда ещё понадобится, но любопытство взяло верх над жадностью и я всё-таки сформировал артефакт создающий вакуум. Правда, пришлось это делать в своём ларце, но права оказалась тульпа — открыл я ещё три сундука с аурумом Света, Движения и Жизни.

— Ну и следуя логике, оставшиеся два ларчика должны открываться при одновременном воздействии на замок давлением и вакуумом, — подытожила Лариса. — Только нужно понять, в какое отверстие подавать воздух, а из какого откачивать. Но там и вариантов немного.

Ха. Как бы не так. Пришлось ещё два перла изготовить потому что один сундук, копия моего, позволяющего формировать перлы, открывался при подаче воздуха в оба отверстия. А вот из замка второго пришлось откачивать воздух через две дырочки. Но оно того стоило, поскольку в последнем открытом мной сундуке можно было сублимировать перлы в аурум.

— Вот как Шешковский стал одним из ведущих артефакторов империи, — сделал я вывод. — В случае неудачно изготовленного артефакта, он мог бракованный перл превратить обратно в аурум и попробовать снова. Ну и перлы мог скупать, чтобы переделать их в аурум — чужой артефакт не в тех руках это же не больше, чем красивая жемчужина. Если за неёкакую-никакую копейку дадут, то чего бы и не продать.

— Так вот почему в ручке кресла пять перлов было, — запоздало очнулся Серёга и шлёпнул себя ладонью по лбу. — Один большой отворял вход в комнату, а четыре поменьше открывают сундучки. Ну что, идём подвал проверять? Кстати, Саша, а что теперь с найденными перлами делать собираешься, если не можешь ими пользоваться.

— А вот сейчас и проверим, как сундучок артефакты в аурум превращает, — поставил я пустой сундук рядом с ларцом и положил в него один из трофейных перлов.

Не прошло и минуты, как над ларем закружилась небольшая переливающаяся всеми цветами воронка, а спустя несколько мгновений на дне сундука для сбора эссенции блестел бледно-жёлтый аурум.

— Однако, — оценил я количество образовавшегося материала. — Шешковский оказывается ещё и перлы делал на ощупь.

— С чего бы такой вывод? — спросил Виктор Иванович.

— Если б он видел эссенцию, как я, то потратил бы на простейший перл раза в два меньше материала, — объяснил я ход своих мыслей