Вифлеемская звезда - Мэри Бэлоу

Эстель хотела запомнить это Рождество.

***

Граф Лайл был доволен кольцом не больше жены. Как только он увидел его, то понял, что оригинал кольца имел девять сапфиров. Потому что восемь совершенно не так смотрелись на ободке кольца. И они совсем не были похожи на ночное небо с единственной звездой, сияющей в центре.

Но не важно. Никакая копия не могла сравниться с «Вифлеемской звездой», а это кольцо было прекрасно. Возможно, она поймет, что кольцо не означает замену, а наоборот – это что-то совершенно новое. Возможно. Он захлопнул небольшую бархатную коробочку и носил ее при себе целый день.

***

Между тем Ники по нескольким причинам чувствовал себя не в своей тарелке. Во-первых, что с ним сделает Мэгс, когда доберется до него? Во-вторых, что с ним сделает его новый хозяин, если опять застукает за воровством? У Ники было неприятное предчувствие – наказывать его будут не ремнем – это он еще бы вынес. Для начала господин вынудит его смотреть ему в глаза, а это будет похуже любой порки. Как оказалось, хозяин был не таким уж мягким и наивным.

Потом, конечно, есть мать. И Элси. Сыты ли они? Заботится ли о них Мэгс? Он знал, что делал Мэгс, чтобы помочь женщинам выжить. Правда, Элси еще слишком мала. Ники не знал, что его ожидает, бросая своим поступком семью на волю судьбы. Ни о каких деньгах речи не велось на его новом месте. Вдоволь одежды и еды – да, и очень легкая работа. Но никаких денег.

Был, конечно, блестящий шиллинг, который дала леди в первую ночь, когда принесла чашку шоколада. Ники никогда не видел так много денег сразу. Но он не мог отдать шиллинг матери.

Он нужен был ему самому.

И вот он вернулся к самой неприятной проблеме. Это кольцо и этот алмаз, находившиеся, как всегда, между поясом бриджей и кожей, чуть ли не прожгли дырку в его животе. Теперь он не мог продать их Мэгсу. Тогда получится, что он нарушит свое обещание. Хотя эти вещи были уже украдены к тому моменту, когда господин заставил его посмотреть ему в глаза и дать слово больше не воровать. И все-таки он никогда прежде не задумывался о том, чтобы сдерживать обещания.

И он не мог вернуть кольцо с алмазом в комнату леди, хотя думал о таком повороте дел. Потому что она рассказала бы хозяину, и тот узнал бы правду. А он был действительно строгим. И он не бил бы и даже не ругал. Он смотрел бы на него теми глазами. И мог бы даже снова положить руку ему на голову и заставить испытать чувство вины.

В его положении был только единственный путь. А это означало снова ночью покинуть комнату и дом после того, как леди принесет ему шоколад, поцелует и позволит вдохнуть ее аромат. А хозяин может застукать его и впиться в него взглядом. И глупая одежда, которую он был вынужден носить, привлечет хулиганов, как пчел на горшочек с медом. И ко всему прочему Нед Чандлер может отказаться помогать ему и не поверить, где он взял кольцо с алмазом, и что собирается с ними делать.

Ники вздохнул. Иногда жизнь была очень тяжела. Иногда он мечтал, как будто он уже вырос и стал почти взрослым, и без проблем знает «что есть что». И он уже начинает привыкать к теплой и уютной постели и к полноценному ночному сну. Он особенно не хотел пробираться по трущобам Лондона в такое время, потому что, если на него нападут, никто не услышит его крика и не поспешит на помощь.

Одно время Нед Чандлер был ювелиром. Он до сих пор сохранил ремесленные инструменты и по-прежнему чинил разные безделушки для тех, кто приходил к нему и просил об этом, а так же подкидывал несколько монет. Ники, когда был маленьким, часто пролазил в лачугу мужчины, садился на пол по-турецки и с открытым от удивления ртом, наблюдал за его работой.

Вряд ли Чандлер когда-либо держал в своих руках золотое кольцо такого качества, да еще с россыпью из девяти сапфиров такого темного блеска и алмаза, который, должно быть, даже сам по себе стоит целое состояние.

– Где ты их взял, парень? – спросил он в полночь, абсолютно не обрадовавшись, что его разбудили и вытащили из-под двух уютных одеял. В одной руке он держал кольцо, в другой – алмаз.

– Они принадлежат миссис моего хозяина, – ответил ребенок. – Я должен их починить для нее. Она послала меня. Она дала мне шиллинг.

– Шиллинг? – бывший ювелир нахмурился. – И послала тебя посреди ночи, так что ли?

Ники кивнул.

– Ты украл их? – мрачно спросил Чандлер. – Я сдеру с тебя шкуру, если ты это сделал.

Ники заплакал. Вероятно, именно сейчас его слезы выглядели естественней, чем обычно.

– Она красивая, – всхлипнул он, – и пахнет, как сад, она приносит мне шоколад, когда я забираюсь в кровать. Я должен починить для нее.

– Но она не посылала тебя, парень. – Это было утверждение, а не вопрос.

Ники кивнул.

– Это будет сюрприз, – сказал он. – Честно, мистер Чандлер. Она потеряла алмаз и очень горько плакала, а я нашел его. Я должен починить для нее. Я дам вам шиллинг.

– Я сделаю, – внезапно согласился Нед Чандлер, жестко смотря вниз из-под густых бровей на крошечного ребенка взглядом, который напомнил Ники неуютный взгляд графа. – Но если я услышу, что у леди пропало кольцо, Ник, парень, я найду тебя и сдеру с тебя шкуру. Ясно?

– Да.

Ники следил с тихой сосредоточенностью, как инструменты ювелира были распакованы из старой тряпки и алмаз вправили в кольцо на свое прежнее место.

– Оставь шиллинг себе, – сказал мужчина, ероша волосы мальчика, когда отремонтированное кольцо было тщательно спрятано в потайное место. – И проследи, парень, чтобы кольцо было возвращено. И не поддайся искушению оставить его у себя, или я отыщу тебя, запомни.

– Возьмите деньги, – попросил мальчик, протягивая свое сокровище, – или это не будет считаться моим подарком. Пожалуйста.

Мужчина внезапно расхохотался.

– Будь по-твоему – сказал он. – Такой поступок доказывает, что ты – честный малый. Иди, парень. И будь осторожен на обратном пути.

Ники вызывающе улыбнулся ему и ушел.

***

Сочельник. Он всегда был любимым днем в году у Эстель.

Да, конечно, на Рождество распаковывали подарки, собирались всей семьей и наслаждались компанией друг друга за праздничным столом.

Но всегда было что-то волшебное в Сочельнике.

Сочельник был предвкушением Рождества.

И этот год не стал исключением. Присутствовало все: и беготня и суматоха слуг, и все эти дразнящие запахи, доносящиеся с кухни, – особенно среди них доминировал аромат сладких пирожков с начинкой из изюма и миндаля.

И Альма, предпочитающая забыть, что уже двадцать раз до этого подбегала к тому особенному месту, где висит омела, и снова, как бы невзначай, оказывалась под ней. Особенно, когда холостой брат Эстель, Родни, находился в комнате.