Пришествие Хиспа - Миротворцев Павел Степанович

Эльфийка была напугана, причем очень сильно, это было видно по тому как она дрожала (хотя это настолько гордые существа, что свой страх не покажут, даже умирая от смертельных ран (так в книгах говорится)). Она затравленно оглядывалась по сторонам, делая свою фигуру и без того соблазнительную, просто чем-то неимоверным. Это происходило из-за её облегающей одежды, полностью зеленого цвета, только не одинакового, а переливающегося, сапожки были светлее, штаны темнее, а верхняя часть (я бы сказал комбинезона) была самой темной, а когда она поворачивалась из стороны в сторону, то вся её одежда приходила в движения, обтягивая её фигуру, что давало потрясающий результат. В какой-то момент я заметил, что она резко изменилась. Если сначала она была сильно испугана, то теперь к ней пришло осознание того, что с ней сделают, а это для эльфиек было хуже смерти. Ещё бы! Быть опозоренной грубым, тупым, волосатым, грязным человеком, а тут целой сворой таких. Тем более она так же прекрасно знала, что даже после этого её не убьют, над ней будут издеваться, наверное, ещё с парочку месяцев, пока она им не приестся. Только тогда жалкую, замученную и опозоренную, её соизволят убить (или продать), а во всех местных тавернах будут судачить о том, какие благородные люди эти разбойники. Дело в том, что эльфы и люди, находятся в стадии 'холодной войны'. По негласному договору людям нельзя было появляться на эльфийской территории, а эльфам на людской. Если кто-то был пойман на чужой земле, то с этим человеком или эльфом в праве были делать абсолютно всё, что заблагорассудиться. Если, скажем, за эльфа практически во всех случаях требовали выкуп, то эльфиек никогда ещё не отдавали назад, только один раз можно сказать вернули. Только лучше бы её убили. Ёе опозорили настолько, что Верховный совет эльфов пришел к решению убить её, тем более она сама этого неистово просила, но самоубийство у них считается проклятьем, которое ложится на весь род, если кто-то его совершил (таких прецедентов ещё не было). В тот раз в роли палача выступил прадед эльфийки (если, конечно, это всё правда).

В это время разбойники перешли от похабных шуточек к действиям. Медленно они начали приближаться к стоящей девушке, по ходу в красках рассказывая, что они с ней сделают и сколько это займёт времени. В этот же самый момент, я понял одну совершенно простую и незамысловатую истину - если хоть один из них до неё дотронется, то я убью абсолютно всех и никакие молитвы и просьбы о пощаде им не помогут. Придя к этому умозаключению, я спрыгнул со Снежка с наибольшим грохотом, на который был способен (жаль, доспехов у меня нет, а то был бы действительно грохот). Затем, шумно чихнув, звонко поправил свои мечи за спиной и вразвалочку подошел к очумевшим разбойникам.

- Ну-с? Люди добрые - весело начал я, стряхивая по ходу дела несуществующую пылинку с плеча - Что делаем-с? Девушку обижаем-с? Нехорошо обижать девушек, тем более таких - в последние слова добавил наибольшую угрозу, на которую был способен, видимо, это у меня вполне получилось:

- Да мы что? Да мы ничего! - начал мямлить самый здоровый из них, потом, видимо услышав самого себя, встряхнулся и зычным голосом продолжил - Женщин обижать не хорошо! В этом ты прав (ага, так я тебе и поверил). Но это отродье эльфов, а не людей или ты не заметил, брат?

- Да нет от чего же? Заметил - сделал вид, будто мне это всё настолько скучно, что дальше некуда. Принципиально начал полировать ногти об свою одежду. - Только вот сдаётся мне, что это всё равно девушка. А из-за повышенной Ушастости только красивее. И не брат я тебе, гамадрил недоразвитый

- Так ты что?! За этих тварей?!! - взревел этот бугай (хотя я для них, наверное, вообще Гулливер).

- Хм… ну как тебе сказать - начал я, небрежным движением доставая правой рукой первый свой меч, - не то чтобы я готов умереть за них - деланно покрутил перед собой Фламберг, причем одной рукой - но вот конкретно в этот момент и конкретно эту Ушастую я в обиду не дам - достал второй Фламберг теперь уже левой рукой.

- И как ты собираешься нам помешать? - зловеще (ХА! Это он так думал) начал здоровяк - Нас десять, а ты один - он постарался даже виду не падать, что на него произвело впечатление с какой легкостью я кручу тяжеленные (это для них) мечи.

Как только он доканчивал последнее слово, я начал своё движение. Когда отзвучало эхо от слова 'один', на землю упало два обезглавленных трупа ближайших ко мне разбойников.

- Смотри - злобно усмехнулся я - двоим уже 'не здоровится', головы разболелись, повышенное давление. Вас осталось всего восемь - ещё два стремительных взмаха и на землю опустилось ещё два обезглавленных тела - Ну вот, ещё двое. Это прям эпидемия. Теперь вас уже шесть. Как же нам теперь быть? - притворно опечаленно проговорил я, при этом плавно смещаясь в сторону здоровяка, чтобы иметь возможность покончить с главарем.

Вот теперь они поняли, что дело обстоит совершенно не в их пользу, несмотря на ощутимый перевес в живой силе.

- Может, теперь разойдёмся по мирному? Вы мне отдаёте Остроухую, уходите с этой дороги, чтобы вас здесь никто больше не видел, а я извиняюсь за ваших убитых товарищей. Честно скажу, не люблю убивать, поэтому выбор полностью за вами - демонстративно достал тряпочку из кармана, перед этим воткнув один меч в землю, я протёр другой, а после того как закинул его в ножны, протёр и первый, затем так же закинув в ножны.

Минуту все стояли, думая каждый о своём, но вот бугай, заметив, что он стоит близко ко мне, а мечей у меня нет, радостно взревел и бросился на меня, чтобы тут же отлететь с метательным ножом в глазнице.

- Неверный ответ - спокойным голосом прокомментировал я его действия, затем, повернувшись к остальным, продолжил - Почистите, кто-нибудь мой нож, а то я слабонервный, как вижу кровь, мне ещё хочется её. Для меня это как наркотик, кровь, много крови! Люблю кровь!! - с каждым словом я делал выражение своего лица всё безумнее и безумнее, потом, выхватив мечи, сделал вид, что еле сдержался, чтобы не броситься в атаку, демонстративно глубоко вздохнув, бросил Фламберги обратно в ножны - Ну так как? Почистите мой нож?

Хм…перестарался. Они так бросились к своему бывшему главарю, что одного сбили с ног и чуть не затоптали, а за право кто почистит мой нож, разодрались. Видимо в их представлении тот, кто вернёт мне нож, и останется жив, а остальных этот псих (я любимый) пустит в расход. Наконец, ко мне подлетел тот, кого в начале сбили с ног. Пока все дрались, он спокойно вытащил мой нож из глазницы своего бывшего босса и, хорошенько вытерев его об одежду того же, вернул мне. Когда я спрятал ножичек в своем правом рукаве, тогда же до остальных дошло, что драться больше не за чем и не за что. Через минуту передо мной стояло пять измордованных человек (очень они старались добраться до моего ножичка), самым целым оказался тот, кто вернул мне ножик, причем он же был самым спокойным. Видимо, решив, что раз выполнил такое 'ответственное' поручение, то его уж точно не тронут. Остальные же стояли с такими похоронными лицами, что мои губы сами собой растянулись в ушлой улыбке. Как обычно бывает в этом мире, меня совершенно не так поняли (эх…не признают истинного гения). Их лица из просто белых стали серыми, один даже начал едва слышно шептать себе под нос (молитву вроде). Решив, что ещё пять (точнее четыре) трупов мне не надо, особенно умерших такой банальной смертью, как от инфаркта, я заговорил вполне дружелюбным голосом:

- Ладно, народ, вы сейчас быстренько, но очень старательно похороните своих товарищей, а затем уйдёте из этого леса. В ваших же интересах, чтобы вы мне больше не попались на глаза.

В течение следующего часа я внимательно смотрел за всеми этими личностями, но, видимо, ни у кого даже в мыслях не было ослушаться меня. Так что через час возле дороги появились пять могил с вполне добротными крестами. Как полагается, все постояли возле них в минуте молчания, а затем разбойники затравленно уставились на меня, думая, действительно я их отпущу или нет.