«…Или смерть?» Дворовый Катехизис Русского человека - Андрей Кочергин

«На вас напали – звоните в полицию!», – сказал один восторженный буйнопомешанный идиот, простите – доктор юридических наук. Очень жаль, но это не глупая шутка, а полицейская доктрина сегодняшней России.

Соответственно, сумма этих факторов говорит о том, что мы не имеем права избегать самообороны, а значит, мы должны к ней обязательно готовиться и точно знать, когда и как использовать имеющееся у нас оружие, либо навыки защиты без оружия, которыми обязаны (!) обладать. При этом мы должны знать, как мы будем аргументировать свои действия в любой инстанции, где окажемся после самообороны и понимать при этом, что вне зависимости от своих аргументов мы обязательно сядем. Убедите себя в том, что наличие денег, связей, богатых родителей, друзей, знакомых высоких чинов вам не поможет. Смотрите на эту, на первый взгляд, удручающую ситуацию просто: если вам повезет – и вы не сядете, то у вас будет честный повод для радости. Если вам не повезет, как не везло до вас никому, то вы, исходя из мотивации своей самообороны, сможете утешить себя тем, что ситуация, в которой вы оказались, была настолько серьезной, что вы оправданно пошли на принятие доступных вам мер, чтобы остаться живым и здоровым, сохранив свою Честь и не покривив Душой перед высшим судом – перед Богом. Поверьте, лучше вы будете сидеть в тюрьме, понимая всю абсурдность и неправедность ситуации, чем «законопослушно и уныло» лежать под двумя метрами земли.

–  Андрей Николаевич, а есть ли, на ваги взгляд, такие ситуации, в которых, несмотря на наличие опасности, активно сопротивляться нападающим не стоит, а следует, по возможности, попытаться словами уговорить их отказаться от своих намерений, а если это не получится, то отдать свой кошелек или мобильный, или просто убежать?

– По поводу расхожей мысли о том, что «лучший поединок – это несостоявшийся поединок», я могу сказать следующее. Если вы – милый очкарик ростом с какающую собачку, то вам ничего не остается, как всегда и со всеми быть вежливым, добрым и всепрощающим человеком. Но в этом случае ваши всепрощение и миролюбие иллюзорны, они не являются заслугой, они – ваша беда и немощь, а слабость – худший из пороков. Потому что слабость всегда привлекательна для того, кто планирует нападения. Ничто так не провоцирует агрессию, как предсказуемая безответность объекта агрессии. То есть жертва часто виновата в том, что на нее напали, степень этой вины разнится, что не меняет ситуацию в целом.

Если на вас напали – значит, вы дали повод думать, что это возможно без фатальных последствий для нападающего. Почему футбольные фанаты не нападают на машину с омоновцами? Потому что они – буйные без всяких скидок, но не слабоумные, потому что перестрелять их могут, а они всего лишь порезвиться хотели… Цена резвости будет слишком велика.

Вот и выходит: вполне имею право во многих случаях не предпринимать те агрессивные контрмеры, на которые способен. Потому что точно знаю, что, решив пойти до конца, выну любимый топор из багажника и с большой долей вероятности переломаю до состояния супового набора «резвую группу товарищей», решивших «неудачно пошутить» со мной, если они перейдут границы дозволенного. Все их «Fuck» и «страшнючие», по их представлениям, рожи вызывают у меня просто умиление. Потому что они даже не представляют, что сейчас с ними будет, если они перешагнут ту грань, которую в их поведении для себя отметил я, опираясь на христианское добросердие и опыт. Именно моего опыта и нравственных ориентиров хватит, чтобы понять, что эта грань еще не перейдена, или что они злонамеренно перешагнули ее. Не принимайте сострадание Православного за слабоумие или малодушие. Поразительно, как бесноватые атеисты не отличают доброту от трусости, а великодушие от глупости, впрочем, по себе и мерят, касатики, исполненные трусости и глупости – лукавых подарков от диавола.

Мы можем искренне прощать людей, лишь обладая истинной силой, не требующей самоутверждения, позволяющей нам быть великодушными – силой Духа, рождающей в итоге силу мужской руки. Доброта должна быть качеством, заслуженным нашим трудом и опытом. Поэтому все действительно сильные люди – люди добрые, потому что они могут себе позволить доброту. Но никак не иначе. Слабость духовная – унизительное состояние, поэтому проявлять ее добровольно могут только извращенцы-мазохисты.

Православные – люди веселые и сильные, потому по Образу и Подобию и с Богом в сердце сложно быть астеничным унылым слюнтяем.

Бегать от чего или от кого бы то ни было – это позорище и ошибка. Хотя бы потому, что с чего вы решили, что в спину вам не прилетит пуля? С чего вы решили, что человек, который попытается вас догнать, бегает не быстрее, чем вы? А ведь бегство жертвы немедленно возбуждает в нападающем инстинкты охотника и провоцирует его на погоню и продолжение нападения уже в отягчающем психическом состоянии. Поэтому не бегайте ни от чего, встречайте опасность с Честью, лицом к лицу и только тогда, возможно, она вас минует, по милости Божьей.

Я говорю всё это, опираясь не на свою фантазию, а на собственный опыт и на историю тех многих случаев, которые произошли у меня на глазах. Видел, как внешне слабые, но уверенные в себе люди, решительные и готовые за свои убеждения уйти из этого злобного мира, встретив смерть лицом к лицу, вызывали столь серьезное уважение у противоборствующей стороны, что вся ситуация вскоре заканчивалась пустыми разговорами ни о чем, несмотря на бурное начало.

«НЕ В СИЛЕ БОГ, А В ПРАВДЕ!» (Благоверный Князь Александр Невский).

Еще один момент. При реальном противодействии на улице победа одной из сторон обычно балансирует на тонкой грани, которую бы я назвал «готовность пойти до конца». Поверьте, досужий хулиган не готов сегодня умереть за какие-то свои убеждения в части того, что ему, предположительно, очень не нравятся некурящие люди. Он пристает к вам просто потому, что хочет сладострастно реализовать свои демонические комплексы неполноценности, ему нужно заведомо удачное приключение. И когда он встречает в ответ холодный взгляд, от которого, извините за уголовное выражение, «землей пахнет», он не будет пытаться выяснить, что же именно носит с собой этот «сутулый фантик» с резким характером или в каком он воинском звании пребывает в эту пору. Агрессор рассуждает многолетними стереотипами, любой срыв сценария вызывает сомнение в исполнении задуманного: «Если этот дрищ так со мной разговаривает, то у него точно пистолет. Или он майор полиции. Или на крыше засели снайпера и это облава на меня. Или он родственник “старших пацанов с района”». Он сам придумает, почему он сейчас сдуется. Так было неоднократно.

Коротенькая история. Иду я себе зимой по улице, дело было после 23 февраля. Иду и вижу, как впереди двое милых «бройлерных» парня, каждый весом за 100 кг, справляют малую нужду из одного сугроба в другой, через тротуар. Они стоят одетыми по-домашнему, видимо, только что вышли из квартиры близлежащего дома.

То есть, если бы я решил пройти по тротуару, то они меня, к сожалению, опИсали бы. Понимая, что это меня не устраивает, а подпрыгивать под струйку в виде арочки у меня тоже никакого желания нет, я им говорю: «Ребятки, давайте вы свои пиписьки «зажмите в кулачке», я мимо проскочу, а вы после того продолжите фонтанировать». Я не помню, что они там такое говорили, но стало понятно, что они писали таким удивительным образом не просто так, а со смыслом и исключительно для меня. Ребята были выпившими, и, судя по словам, уроненным в мой адрес, оказались представителями доблестных ВДВ, а я, по их мнению, каким-то непостижимым образом ухитрился только что оскорбить этот доблестный род войск. У меня в кармане лежал так называемый балисонг – складной нож, который при открывании издает характерный щелчок.

Когда они мне сказали: «Сейчас мы твою голову в твою задницу засунем», мне было как-то лень размышлять на этот счет и раздумывать о том, как поступить. Я точно знал, что не собираюсь убивать этих людей, но также точно знал, что порежу им руки, если они решат воплотить идею о голове-попе. Я незаметно достал и открыл за спиной балисонг. При открывании он щелкнул. «Ну, давай, зайка, пробуй не спеша!» – сказал я ближайшему бугаю и пошел на него. Второй тут же истошно заорал: «У него пистолет!». Вы бы видели, как они гарцевали, высоко поднимая колени, рассекая сугробы, чисто «мчится тройка в снежном вихре», впрочем, двойка, наверное….

В этой ситуации я не демонстрировал нож, я не пытался никого пугать. Щелчки, изданные моим ножом, в принципе ничего особенно не означали и на самом деле не были похожи на лязганье затвора огнестрельного оружия. Но моя решительная позиция, готовность к контратаке настолько расстроили моих противников, что они сами себе придумали причину, почему они сбежали. Как славно всё получилось: я здоров, Честь моя не испачкалась и «дембеля» живы-здоровы. А всего лишь – очевидность моей позиции и ничего лишнего. На улице не работают сложные решения, жизнь подворотен проста – вот и решения должны быть, как жизнь.