Страна мурров - Ирина Владимировна Скидневская

очень даже пригодиться, но её безрассудство… Моя жизнь превратилась в кошмар. Я так за неё боюсь…

Айлин смотрела выжидающе, и Эдам был вынужден поведать ей очевидную банальность:

— Возраст. Отрицание и протест, авторитетов нет. Всё наладится.

— Когда? И как приблизить этот счастливый день? Не знаю, как её убедить, какие найти слова… Я приняла на себя заботу о кошках, а стало быть, и о городе, верчусь с утра до ночи, чтобы поддерживать в людях оптимизм в отношении кошек и, не хочу говорить «страх» перед ними, уместнее слово «уважение»… А в это время в моём собственном доме зреет катастрофа… Да ещё детки пропадают… Как тут не бояться за Фанни?

Эдам уже не раз слышал эти жалобы, и они ему порядком надоели. Всё труднее оставаться

вежливым, сохранять невозмутимый вид, кланяться. Но что поделаешь, служба есть служба…

Видимо, она всё прочла на его лице.

— Кажется, я выгляжу жалкой… вы правы, это ужасно. — Эдам протестующее поднял руку. — Нет, нет! Не нужно… Иногда трудно остановиться… говоришь, говоришь, как заведённая… Вы мне друг, я так сказала, но и друзей нечестно нагружать жалобами без меры. Вы можете идти. — Отвернувшись, она смахнула слезу.

— Чем я могу помочь, госпожа Айлин?

— Вы и так столько для нас делаете… даже не знаю, как вас благодарить…

— Нет, пожалуйста, прошу вас! — Эдам был искренен.

Помедлив, она достала колоду карт из сумочки, лежащей на столе.

— Нужно перетасовать не переворачивая и вытянуть одну карту. Всего одну. Подождите, я не стану смотреть. — Айлин встала и отошла к окну. Голова кружилась, и, чтобы не упасть, она ухватилась рукой за портьеру. — И в этот момент думайте о Фанни.

Эдам знал, что с недавних пор она балуется гаданием на старинных картах, с закруглёнными углами и странными рисунками. Но это никому не мешало жить. О Фанни. Хорошо. Он тщательно перетасовал тяжёлую колоду и вытянул из середины карту. С чёрных полукружий на него смотрели два лица, одно юное весёлое, другое застывшее, покрытое мертвенной бледностью.

Айлин заглянула через его плечо, и он почувствовал, что её колотит.

— Видите? — страдальческим шёпотом произнесла она. — Всегда одно и то же. Самое страшное сочетание. Девочка и смерть. О, моя бедная девочка…

— Разрешите измерить вам давление, — отрезвляющим тоном предложил Эдам, хотя случившееся его тоже неприятно поразило.

Глава 4. На кухне

Ночь прошла спокойно — невзирая на протесты Айлин, Эдам вкатил ей приличную дозу снотворного. Крепкий сон определённо пошёл на пользу. Утром хозяйка хорошо позавтракала, не забыв похвалить повариху, и прошлась по дому. Потом случилась ставшая почти обязательной перепалка между ней и Фанни, возмущённой тем, что всю последнюю неделю ей приходится ездить в школу в сопровождении охранника.

— Бабушка, ты меня позоришь! — чуть не плакала Фанни. — И шофёр, и охранник! Почему за мной присматривают, как за маленькой?! Вот увидишь, я перестану ходить в школу!

— Хорошо, — подумав, сказала Айлин. — Кто тебя сегодня забирает? Хейго? Я попрошу, чтобы он не провожал тебя до школьного крыльца.

— И всё?

— И чтобы встречал в машине.

— И всё?!

— Всё, — твёрдо сказала Айлин, села в свой шикарный чёрный автомобиль — Гордон целыми днями наводил блеск на его полированные бока — и умчалась в неизвестном направлении.

После завтрака у Эдама по плану был профилактический осмотр обслуживающего персонала, проще говоря, слуг. Госпожа Монца пеклась о здоровье всех окружавших её людей, считая это делом чрезвычайной важности. Нельзя сказать, что двадцать слуг, видя такую заботу, служили с утроенным рвением, напротив, кое-кто из них злоупотреблял добротой и щедростью хозяйки. Её стоило лишь попросить. Так, например, Эдам стал регулярно бывать у некоего Котая, с которым сожительствовала сестра кастелянши Бомбаст. Эдам уже не раз и не два спасал от неминуемой смерти этого пьяницу, употреблявшего неочищенный алкоголь, но причины быть недовольным десантами в предместье у него не было — Айлин щедро вознаграждала его за труды.

Во время осмотров слуг Эдам волей-неволей узнавал самые разные новости. Сегодня они были весьма мрачными, но именно такие возбуждают общественный интерес: вчера подземщики провели очередную газовую атаку, а предместьях порезвился Дикий кот. Это рассказал Эдаму Мартон, выполнявший в доме все технические работы, а горничная

Гриватта поделилась уже прокисшей новостью: Фанни пнула Сантэ.

К сожалению, красавица Гриватта была довольно высокомерной и язвительной особой, общение с ней не доставляло Эдаму никакого удовольствия — возможно, ещё и потому, что он ощущал некоторое родство их характеров.

После Гриватты вошла Лорна, приятная полноватая девушка, которая отвечала в доме за всё, что было связано с питанием. Она составляла меню, закупала продукты, следила за приготовлением пищи и сервировкой стола. В её подчинении находилась повариха Виктория и седовласый Барри Строжар, одряхлевший хранитель кулинарных традиций дома, да и всего дома, впрочем. Лорна была безответно влюблена в лощёного холостяка Эдама и мечтала когда-нибудь добиться его благосклонности. Впрочем, те же надежды питали и некоторые другие особы женского пола из обслуживающего персонала, за категорическим исключением кастелянши Бомбаст, чьим сердцем безраздельно владел гражданский муж её сестры, тот самый пьющий Котай.

Лорна сообщила Эдаму, что повариха очень занята, поскольку на несколько дней осталась без помощницы, но за Барри она сходила лично.

Старик был очень чистоплотен, жил в доме с незапамятных времён, целыми днями толкался на кухне или блуждал по коридорам. Ему уже не хватало ловкости прислуживать, как раньше, за столом, но в дни приёмов, обрядившись в лучшую свою ливрею из синего бархата, он по собственной инициативе надзирал за приглашёнными официантами. В каждом из них ему виделся законченный вор, и страх за господское благосостояние жестоко язвил его честную душу.

— Какие времена, госпожа! Какие дикие времена! — дребезжал он, выловив Айлин в коридоре после очередного приёма. — Дом нараспашку, как проходной двор… Раньше-то! — Он потрясал перед своим носом желтоватым пальцем (при этом глядел на палец) и напирал на прижатую к стенке Айлин, которая не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. — Раньше похлёбку господам приносили в миске, закрытой на замок! А сейчас напустят в дом целую армию вороватых негодников да ещё деньги им платят — за то, что украли всё, до чего смогли дотянуться!

Разошедшегося старика подхватывали под руки и мягкими уговорами, умоляя смириться со всеми несправедливостями бытия, уводили на кухню.

Сегодня Эдам обратил внимание на излишнюю суетливость Барри. Оказалось, в одном из залов ремонтировали окна, и старику не давала покоя мысль, что без его присмотра там может случиться что-то непоправимое вроде кражи гвоздей. Эдам не