Газета "Своими Именами" №12 от 20.03.2012 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

Я бы, наверное, и не остановилась бы никогда, принимая в расчет краешком сознания то несомненное внимание, с каким слушает мою трибунную речь предоставленный в мое полное распоряжение выпавший мне собеседник, о котором я, между прочим, ничего не знаю – только имя-отчество, рассекреченные Куницыным.

И надо ж мне было чуток приостановиться, чтоб набрать воздуху для продолжения тирады, как вдруг он воспользовался этим и, тонко, не разжимая губ, улыбнувшись, произнес вовсе неожиданное:

- Но у нас, Лилия Ивановна, никаких претензий к Георгию Ивановичу нет.

Я почувствовала себя не так чтоб полной дурой, но близко к этому, спросивши потускневшим голосом:

- А тогда у кого же есть?

- У нас – нет, - последовало без нажима, но веско, абсолютно обесценивая мое недавнее страстное горлопанство и даже выставляя его в неожиданном для меня забавном виде.

- Так и передать? Никаких претензий?

- Именно так.

То есть давно пора мне было обрадоваться за Куницына, а я все никак, всё еще не способна осознать бестолковость своего дальнейшего витийства. И хотя это длилось с полминуты, не больше, но говорило о многом. О том, в частности, что, настроившись пробивать некую стену лбом, не иначе, - оказалась как бы перед простынкой в цветочек, легко парусящей на ветру.

Наконец до меня дошло – дело-то выиграно! Не зря я притопала сюда и откричала здоровенный кусок своей экспромтной, отчасти полоумной тирады! И тут уж, распираемая благодарностью, душа моя вострепетала, обрела голос и пионерски звонко выкрикнула:

- Спасибо вам! Большое спасибо!

И желание немедленно лететь с неожиданной, восхитительной вестью к Куницыну оказалось столь нетерпеливым, что я уже впромельк восприняла появление из ниоткуда давешнего прекрасного молодца, и наш с ним недолгий марш-бросок до выхода из последних, уличных лубянских дверей.

А далее – бегом к первому попавшемуся телефонному автомату и в крик:

- Георгий Иванович! Георгий Иванович! У Лубянки к вам никаких претензий нет!

- Прямо так и было сказано?

- Ага! Ага!

Шумный, долгий вздох облегчения на том конце провода и тотчас взрыв ярости:

- А-а-а! Значит, это так и есть — партиерархи! Они, негодяи, пробуют согнуть меня в дугу! Им моя правда глаза режет! Продали идеи, продадут и страну! Говорил и буду говорить!

Еле втиснула промеж залпово стреляющих, раскаленных фраз:

- У кого я хоть была-то, Георгий Иванович?

- У генерала... такого-то...

Свят, свят, свят... Но в итоге-то моего шального наскока на Лубянку что? А то самое – исчезли милиционеры, что бесперебойно, с утречка, требовали у Куницына паспорт, аккурат возле Института имени Гнесиных, куда он кое-как, обанкротившись среди высшей партзнати, после долгих, безрезультатных поисков более высокой трибуны, пристроился, наконец, и где беззаветно тратил свой ратоборческий темперамент на бледных, индифферентных музыкальных юношей и девушек. На него, с его самостийной эстетикой, как-то же угрожающей «основам», махнули рукой».

Лилия БЕЛЯЕВА

СВОИ МОЛИТВЫ ЛУЧШЕ ЧУЖИХ

Фирдус ДЕВБАШ не только интересный писатель, известный в России, но и крупный учёный, специалист по исламу. В появившейся в прошлом году его статье «Российский ислам на развилке истории» представлен совершенно новый взгляд на ислам, на его историю в России. Для многих было открытием, что утверждение ислама шло у нас сверху и что связано оно с именем императрицы Екатерины II. Многие с удивлением узнали, что в истории имела место не столько насильственная христианизация нерусских народов Российской империи, сколько их насильственная исламизация.

Данная тема явно требует своего развития, и поэтому мы обратились к учёному с рядом вопросов.

– Фирдус Нурисламович, почему Екатерина II фактически навязала татарам, а тогда так назывались практически все тюркские народы России, мусульманскую религию? Чем объясняется такой неординарный шаг императрицы?

– Екатерина II была немкой. Как чужестранка она правила Россией, опираясь на известный принцип «разделяй и властвуй». Так легче: есть христиане, есть мусульмане, одни против других. Императрица хоть и считается мудрой, но в средствах особо не разбиралась, она решала стоящие перед собой проблемы.

– А как объяснить сегодняшние процессы, связанные с исламом? Я имею в виду и расширение деятельности религиозных экстремистов, и в целом стремительную исламизацию России.

– По прогнозам экспертов, уже к 2015 году мусульманская молодёжь будет составлять большинство в Российской армии. Рост влияния радикальных исламистов объясняется во многом непродуманной политикой, проводимой властями страны. Наши руководители на полном серьёзе говорят о разных типах верующих: есть, мол, умеренные мусульмане и есть радикально настроенные мусульмане, как будто между ними огромная пропасть. Настроение человека весьма изменчиво – сегодня он добродушный и настроен лояльно к власти, а завтра озлобится и станет радикальным. Причин озлобиться в нашей жизни немало.

– И что же делать – запретить ислам?

– Конечно, нет. Ислам выполняет в обществе определённую позитивную роль – служит укреплению нравственности. Запрещать ислам не нужно, да это и невозможно, не средние века, а вот серьёзно реформировать его можно.

– Что вы имеете в виду? Вроде бы наше правительство тоже не сидит, сложа руки. Например, в российских городах открыли исламские университеты, теперь наши ребята учатся исламу не в ваххабитских центрах за рубежом, а у себя дома.

– Это не решает проблему. Ну и что с того, что учатся дома? Важно не то, где учатся наши ребята, а то, чему они учатся. Ислам – он и в России ислам. Нам пора отказаться от мифов и досужих представлений о наличии особенных толков и резких отличий в исламе. Часто слышим, что ислам у нас свой, традиционный. А в чём тогда его отличие от ислама, например, аравийского или же пакистанского? Никакого отличия. Традиционного ислама как особого направления в исламе просто не существует, это больше политический термин, нежели религиозный.

– Разве ислам не многообразен так же, как и христианство, в котором есть и православные, и католики, и протестанты? Ведь часто говорят об исламе российском, умеренном, саудовском, ваххабитском, салафитском и т.п. В чём отличие в данном отношении этой религии от христианской?

– Католицизм, православие или протестантство – это, в сущности, самостоятельные конфессии, хотя и идейно связанные друг с другом. Более того, даже православие русское отличается от греческого языком богослужения. В исламе нет подобной демократии, в нём священным языком считается лишь арабский, и вся религиозная практика осуществляется исключительно на этом языке. Перевод Корана с арабского на национальные языки мусульманскими богословами осуждается.

– В общем, есть лишь один ислам, и особенности российского ислама – вымышленные?

– Да, есть лишь один ислам – коранический. Ислам в сравнении с христианством весьма однообразен, существенные различия есть только в представлениях суннитов, которых среди мусульман большинство, кстати, наши тоже относятся к ним, и шиитов, проживающих в основном в Иране. Именно поэтому наши мечети, как проходной двор, в них свободно проповедуют миссионеры из разных стран: из Алжира, Индонезии, Марокко, Иордании, Пакистана и др. Единственное условие – чтобы они были из суннитов, шиитам двери наших мусульманских храмов закрыты.

– Вы говорите, что нам нужен свой ислам с новой доктриной, отличной от доктрины классического арабского ислама. А как его создать и возможно ли это?

– Возможно. Этим я занимаюсь уже семнадцать лет. В принципе создавать что-то совершенно новое не требуется. Как известно, новое – это хорошо забытое старое. У нас, у татар, был свой ислам, с его остатками безжалостно боролись и продолжают бороться до сих пор зарубежные миссионеры и их местные сторонники с начала девяностых годов прошлого столетия. Я стараюсь возродить богатое духовное наследие своего народа. Недавно вышла моя книга «Татарские молитвы», которая вызвала большой интерес не только в Татарстане, но и в других регионах России.

– И теперь татары читают свои молитвы, а не зубрят арабские?

– Таких пока мало. В жизни российского общества традиционно сильна роль государства, и для проведения масштабной религиозной реформы нужна поддержка его руководства, нужно решение на уровне Путина.

– А Путину это надо?

– Думаю, что да. Не секрет, что сегодня радикальный ислам – мощное оружие в руках Вашингтона и Брюсселя. С помощью этой дубинки Запад во главе с США легко расправляется с неугодными руководителями других стран.