Лирика панелек - Илья Константинович Иванов

проходящего мимо школьника, сбив бедолагу с ног. Быстро поднявшись, смел все бумаги со стола охраны и помчался дальше по коридорам. Побыв секунду в замешательстве, вахтерша поспешила за нарушителем порядка. Понимая, что времени немного, ошарашенная компания поспешила к выходу.

На улице была шикарная осень. Листья мирно плавали в потрясающих лужах. А прямо перед крыльцом школы была особенная лужа. Легенда гласила, что тот, кто сможет пройти через нее от крыльца до другого берега, неделю не будет ходить в школу. Было все это, несомненно, заманчиво, но наказание от родителей за промокшую обувь было не так соблазнительно. Так что желающих обычно было мало. Изредка встречались поклонники кораблестроительства, которые пытались соорудить флотилию, которой будет под силу преодолеть Великое Школьное море. Но таковой флотилии еще не существовало. То ли потому, что человечество еще к такому не готово, то ли потому, что возраст кораблестроителей редко превышал девять лет. Но это останется величайшей загадкой истории нашего мира. Самые суеверные твердили, что сама природа против того, чтобы такие свободолюбивые существа, как школьники, посещали это мрачное место, которое все почему-то именовали школой № 69.

На небе не было ни тучки, только лучезарное солнышко. Но мальчики сильно замерзли в одной школьной форме, а противные мурашки не сходили с кожи юношей. Но даже подобная мерзлота не могла охладить их сердца.

– Какое-то странное солнце осенью! Как бюджет нашей школы, – заметил Кипа.

– Это еще почему? – удивился товарищ.

– Потому что оно есть, лучи дает, все дела, а тепла, то есть денег, нет, вот и приходится греться самим, то есть скидываться. Так понятно объясняю? – с ухмылкой объяснял Кипа.

– Боюсь, Лёня слишком часто прогуливал литературу, чтобы уловить столь сложную метафору, мой друг, – не дожидаясь ответа, встрял Бобби.

Вся компания закатилась смехом, и только Лёня хмуро смотрел на солнце.

– А что у Флинта с рукой случилось? – спросил Вова.

– Насколько я знаю, он на мотокроссе упал неудачно, – ответил Ваня.

– Если это правда и он опять не подрался, – усмехнулся Кипа.

– Да нет, у него какие-то соревнования были недавно, думаю, это правда, – подхватил Лёня.

– То еще увлечение! Столько усилий и времени вкладывает в свои мотоциклы, – рассуждал Кипа.

– Знаешь ли, Сань, у него вся полка дома кубками заставлена. Может, что дельное и выйдет.

– У него нет столько денег, чтобы содержать хорошие мотоциклы, хотя то, что он в них разбирается, явно идет ему в плюс.

– Возможно, денег и нет, но есть идея, а это главное.

– Идею нужно подкармливать чем-то материальным.

– Идея сама притягивает материальное, если правильно ее использовать.

      Тем временем товарищи уже подошли к дому Флинта. Это была самая обычная пятиэтажка в спальниках. На входной двери было наклеено множество листовок, но ни одной целой. Дверь в подъезд была железная, с магнитом, но тот уже давно не работал. Подъезд был на удивление чист, в нем даже не пахло. Флинт жил на втором этаже, за старой деревянной дверью. Нажав на кнопку звонка, за дверью друзья услышали неприятный трещащий звук. Замок провернулся, дверь отворилась. На пороге стоял высокий парень. На вид – самый обычный уличный обитатель. Худощав, подтянут, обладает неплохой атлетической формой. Короткие темные волосы, мелкие шрамы на лице и теле. Нательный крест, фенечка на левой руке. Кисть правой руки перевязана эластичным бинтом.

– А вы, школьники, чего тут забыли? – спросил заспанный Флинт.

– Тебя мы тут забыли, – недовольно выдал Кипа.

– Заходите, чаю попьем, – Флинт удалился в глубины квартиры.

Компания зашла в небольшую кухню и расселась за столом. В маленькой кухне – старенький гарнитур, холодильник в магнитах, старые обои, небольшой стол и картина с пейзажем над столом. Флинт зажег газовую плиту, поставил чайник. Развернулся, оперся о гарнитур, скрестил руки на груди.

– Чего же вы хотели от меня? – наконец спросил Флинт.

– С кадетами мы закусились. Один из них Катю обидел. После школы забились, нам человека не хватает, – с некоторой неуверенностью говорил Ваня.

Флинт задумался и многозначительно молчал.

– Лука, чего думаешь-то? – осведомился Лёня.

– Думаю. На самом деле, если руку замотать покрепче, разок приложить могу, – улыбнулся Флинт.

– А что у тебя вообще с ней? Зажила? – спросил Бобби.

– Кости заросли, связки еще поврежденные. Но раз такое дело, можно и рискнуть.

– Смотри, пожалуйста, по своим ощущениям, готов ли. Мы тебя не заставляем.

– Еще бы заставляли! Все нормально будет, я подойду. Давно пора этим кадетам по щам раздать, а то нос слишком высоко задрали.

Друзья обсудили последние школьные новости, попили чаю. Тройка откланялась и удалилась на уроки, оставив Луку одного.

Последние уроки прошли спокойно, чего не скажешь об атмосфере в школе после их окончания. О предстоящем событии гудела вся школа, ведь это не обычная драка – вызов был брошен кадетам, грозе школы.

Иногда кажется, будто молодые люди вроде Бобби, Кипы или Флинта лишены страха. Они никогда его не проявляют, ибо считают слабостью. Окружение считает, что страх им неведом. Но это совсем не так. У каждого есть страхи, то, перед чем сердце начинает биться чаще, а голову охватывают пагубные мысли. Редко это что-то физическое. Страха перед драками или плохими оценками в школе действительно нет. Зачастую страх вызывает тот поворот судьбы, который пробирает до костей, и ты готов слезно умолять судьбу, чтобы его не было. Порой чем отважнее человек кажется, тем сильнее его можно ранить незначительным поступком. В жизни встречаются отморозки, которым действительно неведом страх ни перед чем, но ведь на то они и отморозки. А наша история повествует о людях, которые росли в неблагоприятных условиях. Которые понимают, что страдать – это не выход, а порой, наоборот, путь к худшим последствиям. В мире много жестоких людей, которые добьют сломленного человека. К счастью, много и доброты – той, правда, которую не сразу видно. Наша троица – добрые люди. Как же повезло тем, кто стал им близок! Подобные люди очень чутко относятся к тем, кто проявил добрую волю к ним самим, мало обращая внимания на проступки. И десятикратно отдают зло тем, кто проявил его к ним.

Это был самый обычный пустырь. Желтая пожухлая трава, с двух сторон – гаражи, с двух других – девятиэтажки. Никто не знал, почему здесь был пустырь, хотя находилось это место практически в центре спального района. Поэтому его облюбовали футболисты, соорудив самодельные ворота.

      Благодаря своей удаленности от посторонних глаз он приглянулся и хулиганам, любителей помахать руками.

По периметру пустыря, как на линейке, выстроились школьники. В центре собрались бойцы. Кадеты уже были