Возмездие - Дарья Ложникова

каторгу. Ульрих, после случившегося с сыном, умер от сердечного приступа. Брук, узнав о судьбе Маркуса, решил обезопасить свою семью от застенков.

— Лаура, собирайся, пожалуйста, — произнес Брук, войдя в будуар к жене. — Ты с детьми едешь на Элиос. Отдохнете у моря, сил наберешься.

— Я никуда без тебя не поеду, Грегори.

— Дорогая моя, сейчас в столице небезопасно, а там хорошо, тепло.

— Не юли, Грегори. За тобой тоже скоро придут? Я останусь с тобой.

— Нет. Не смей. Ты должна быть с детьми и внуками. Если со мной что-то случится, вас здесь не должно быть.

— Но как же так? Грегори, как же мы без тебя?

— Все будет хорошо. Я и не из таких передряг выбирался, — Брук обнял жену. — Как только смогу, я сразу приеду к вам. Лаура, собирайся. Выезжаете ночью. — Хорошо, Грегори. Я все сделаю, как ты говоришь, и буду молиться каждый день о твоем спасении.

Ночью, как и было оговорено, Лаура с детьми отправилась на Элиос. На рассвете Брука арестовали. Старика, как и других пленников, подозреваемых в сговоре и организации побега Эдгарда, с остервенением избивали и применяли другие виды пыток, не считаясь с его возрастом и бывшими заслугами перед государством. Генерал молчал. После недели таких пыток Грегори Брук, так и не выдав своих соратников, умер от полученных травм.

Глава 6

Прошел год.

Эльвия изменилась до неузнаваемости. Государство рушилось на глазах. Значительная часть населения, в первую очередь маги, подверглась репрессиям. Аресты проводились ежедневно, зачастую без предъявления обвинений. На городских площадях по всей стране в очередях стояли приговоренные к смерти. Те же, кому посчастливилось избежать кандалов, жили в постоянном страхе и нужде. Жесткие ограничения, тотальный контроль и неподъемные налоги делали свое дело. Эльвийцы разорялись и нищали. Недовольные новым правительством то там, то тут поднимали восстания, писали петиции в Совет, но все было тщетно. Простых людей никто из правительства не замечал. Чтобы избежать организованных беспорядков и попыток свержения действующей власти, любые собрания разгонялись с помощью вооруженных всадников и пеших отрядов, а наиболее активных участников арестовывали и увозили в тюрьму Лерди. Новая политика Эльвии привела к тому, что люди стали бояться выходить на улицу. Грабежи и убийства стали нормой, и никто не мог быть уверен в своем завтрашнем дне. Повсюду царил хаос и разруха.

Кервин шел по полупустым, грязным улицам столицы. Окна многих домов, таверн, булочных и магазинов было заколочены досками. Людям просто нечем было платить ни своим рабочим, ни сборщикам налогов. Да и платежеспособных покупателей на порядок стало меньше. Пройдя мимо пустых прилавков рынка, Кервин вышел к единственной открытой на улице аптеке. Его дядя Амадей кое-как оставался на плаву, продавая лекарства в полцены, а иногда, и отдавая их совсем бесплатно, особенно если надо было лечить детей.

— Кервин, ты что тут делаешь? — спросила Лиса, когда он зашел в аптеку.

— Я пришел поговорить с дядей о нашей свадьбе, — сказал Кервин и, пока никто не видит, обнял возлюбленную.

— Это невозможно. Кервин твой отец не разрешит.

— Лисенок, я все решу, если ты согласна совершить обряд со мной.

— Я люблю тебя и очень хочу быть рядом всегда, но этому не бывать.

— Раз ты согласна, то все будет хорошо. Все, не грусти, — Кервин поцеловал Лису. — Мы обязательно поженимся и будем счастливы вместе. Ладно, работай, а я пойду к дяде.

Кервин поцеловал Лису еще раз и отправился в дом к травнику Амадею Бонво.

— Лорд Кервин, здравствуйте, — произнесла удивленная Агнеша. — Вы к Амадею?

— Да, мне надо поговорить с ним.

— Проходите, он в своем кабинете.

Кервин поблагодарил Агнешу и вошел в кабинет.

— Дядя, здравствуй, — сказал Кервин с порога.

— Здравствуй, здравствуй. Что тебя привело ко мне? — отозвался Амадей.

Я хочу попросить у тебя руки Лисы.

— Что сделать? — Амадей прервал работу и снял от удивления очки. — Ты с ума сошел?

— Нет, я не сошел с ума. Я люблю твою названную сестру и хочу на ней жениться.

— Да ты хоть представляешь, что твой отец сделает с вами? С ней?

— Я все понимаю. Отец пока не должен знать о нашем браке, но и от Лисы я не могу отказаться. Ты сам видишь, что твориться вокруг. Завтра может и не наступить.

— Хорошо, Кервин. Но если хоть волосок упадет с головы Лийсы, то я в порошок сотру того, кто ее обидит, а заодно и тебя. Поверь, мне хватит на это и сил, и средств, и решимости.

— Я тебе обещаю, что Лиса будет в полной безопасности.

— Но у меня есть условие, Кервин. Лийса остается жить в моем доме. И ни одна душа не должна знать о вашей свадьбе.

— Я согласен. Так будет даже лучше.

— Хорошо, тогда через несколько дней вы сможете пожениться, если Лиса согласна.

Через три дня Кервин снова пришел в дом дяди. Там его ждали с нетерпением. Лийса в зеленом платье была очень хороша. Ее волосы цвета шоколада были заплетены в красивые косы и покрыты белой вуалью. Невеста была единственным украшением на этой более чем просто скромной церемонии. Специально приглашенный брахман совершил свадебный обряд в присутствии Амадея и Агнеши Бонво. Других свидетелей бракосочетания Кервина и Лийсы не было, если не считать приблудившегося рыжего кота.

Амадей проводил брахмана и вошел в столовую, где его ждала семья.

— Поздравляю вас, дорогие мои, — торжественно произнес он. — Давайте, приступать к праздничному обеду.

— Спасибо, дядя, — ответил Кервин и взял руку Лисы в свою.

Во время трапезы все хранили молчание не столько из-за соблюдения этикета, сколько из-за соображения безопасности. Блюда на столе сменялись несколько раз, но радости не было. Только тревога витала в воздухе. Больше всех переживала Агнеша. Она видела, как счастливы молодые, но очень хорошо знала на что способен маркиз Авес Бово в гневе, и ее сердце сжималось от страха за Лису.

— Я думаю, теперь уже мы можем остаться наедине с моей любимой женой, — посмотрев на Лису произнес Кервин.

— Да, конечно. Вы можете подняться в комнату Лийсы, — произнес Амадей. — Только, Кервин, не забудь, что ты должен вернуться домой еще до заката.

— Я помню, дядя.

Молодожены встали из-за стола и отправились в спальню. Кервин чувствовал, как дрожит Лиса. Он и сам волновался, но решил, что его жена не должна догадаться, что для него это тоже все впервые.

— Лисенок, не бойся, — закрывая за собой дверь, произнес Кервин.

— Я не боюсь. Поможешь мне?

Кервин нервничал, но аккуратно стал расстегивать маленькие пуговки-жемчужины на платье