Любовник на все времена - Сара Линдсей

Шок от ее краткого монолога был посильнее, чем от утверждения, что солнце встает на западе. Раньше мисс Мерриуэзер никогда не говорила так много, тем более так откровенно.

Но тут раздались первые осторожные звуки музыки, которая завладела общим вниманием. Как только они начали делать первую фигуру, Генри наклонил голову к ее уху и прошептал:

— Не могу поверить, что мое общество так высоко ценится дамами, вместе с тем это льстит моему тщеславию. Но в одном я должен вас поправить. Я более чем уверен, что моя мать сейчас с удовольствием взирает на нас.

— Ваша матушка очень добра, — заметила Диана.

— Иногда она позволяет себе быть такой, — пробормотал он под нос.

Во всяком случае, что-то вроде этого послышалось Диане, так как в этот момент они разошлись, и она взялась за руки с другими танцующими дамами, чтобы образовать круг. Впрочем, ее радовала не столько беседа, сколько сама возможность потанцевать. На какой-то миг она забылась в танце, ее стройные ножки скользили и порхали над полом в такт музыки, наполнявшей ее сердце неизъяснимой радостью.

— Для особы, вызывающей столь жгучую зависть и неприязнь у всех остальных в зале, вы выглядите что-то слишком счастливой, — заметил Генри, когда опять взял ее за руку. — А теперь ответьте мне, кто такая мисс Фитербилл, и почему она в отличие от всех рада за вас?

Диана ничуть не удивилась тому, что он не знал Элизу. Хотя ее подруга уже выезжала в свет третий сезон подряд, она не относилась к тем девушкам, которые привлекают внимание. Вместе с тем Элиза не принадлежала к числу тех, которых приглашали танцевать только благодаря протекции доброй леди Уэстон. Во время очередного поворота Диана кивком головы указала в сторону самой дальней стены:

— Видите рядом с моей матерью шатенку в розовом платье? Это и есть мисс Фотергилл.

— Да, да, простите. Конечно, мисс Фотергилл. Так почему она рада за вас, когда все другие настроены против?

— Мы с ней подружились за последние годы. Нас очень редко приглашают танцевать, поэтому скуку на балах и званых вечерах мы обе скрашиваем беседой.

Тут в голове Дианы мелькнула мысль, что беседами их общение можно назвать с известной натяжкой, так как большую часть времени Элиза болтала, а Диана слушала. Дело в том, что она не любила делиться своими переживаниями и секретами, а слушать восторженные, полные наивного оптимизма излияния подруги было очень приятно. Впрочем, в последний год все разговоры Элизы сводились к одной и той же теме, что было уже не столь очаровательно и даже утомительно. Но поскольку предметом этих бесед был не Генри Уэстон, Диана не сомневалась, что Элиза нисколько ей не завидует и лишь радуется за нее.

— Я чувствую, вы что-то не договариваете, — хитро прищурился Генри Уэстон. — Что-то скрывается за вашей улыбкой. Неужели ваша подруга тоже недолюбливает мужчин?

— Что вы? Конечно, нет. Она только и делает, что говорит о нем, то есть о них. О мужчинах. Только о них.

Глаза Генри заискрились от любопытства. Диана тихо вздохнула, поняв, что он непременно воспользуется ее обмолвкой. Генри посмотрел на Элизу, которая почти не отводила глаз от танцующих, вернее, от одного из них. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы проследить за ее взглядом и определить того кавалера, к которому она была неравнодушна.

Наконец он перевел удивленный взор на Диану.

— Неужели Гейбриел?

Диана слегка пожала плечом. Половина дам в Лондоне сходила с ума, кто явно, кто тайно, по очень и очень симпатичному мистеру Габриелю. Будучи племянником лорда Блатерсби и его единственным наследником, молодой человек со временем должен был стать обладателем очень недурного наследства.

— Прошу вас, — взмолилась Диана, — поймите, тут надо быть очень деликатным…

— Можете на меня положиться. — Генри хитро подмигнул, что лишь усилило тревогу Дианы.

— Она даже не верит, как мне кажется, что сможет привлечь его внимание, — призналась Диана, кружась вокруг партнера. — Мы полагаем, что…

— Мы? Вы вдвоем образовали союз?

— О, нас намного больше. Вы когда-нибудь слышали об «Отряде кривляк и ломак»?

Явное недоумение отпечаталось на лице Генри.

— Возможно, вы слышали об этом отряде под другим названием, а именно «Ополчение старых дев».

Генри рассмеялся, но не слишком весело, затем внимательно оглядел всех дам, сидевших вдоль стен залы.

— Вы шутите?

Диана представила, как он, восприняв ее слова всерьез и испугавшись ее откровенности, судорожно подсчитывает свои шансы на выживание.

— Шутить по поводу «Ополчения старых дев»? Как такое могло прийти вам в голову? Не пугайтесь, мистер Уэстон. Мы, желтофиоли, не тайная организация. Кроме того, как бы ни было много на вашем счету брошенных женщин, я полагаю, в наших рядах таких найдется немного. Я надеюсь, мистер Гейбриел исполнит свой долг джентльмена, как исполнили его вы, и протанцует один танец с Элизой.

Генри издал странный, неподобающий звук, очень походивший на фырканье. Но разве Генри Уэстон мог выкинуть такое?

— Он пригласит ее, если она проявит хоть каплю сообразительности. Гейбриел очень приятный молодой человек, но к несчастью, — тут Генри поморщился, — он целиком и полностью разделяет дядино увлечение.

А, так вот в чем было дело! Все в свете были наслышаны о всепоглощающем страстном увлечении лорда Блатерсби овцами. Основное стадо его шерстистых подопечных паслось на пастбищах его огромного поместья. Однако и в Лондоне в саду при доме он тоже держал небольшое количество любимых животных. Он пересчитывал их перед тем, как лечь спать, и носил одежду, сотканную из их шерсти, Диана подозревала, что блюда из вкусного мяса этих животных часто украшали его стол. Лорд Блатерсби сам подогревал подобные слухи о себе, так как, беседуя с кем бы то ни было, непременно переводил разговор на овечью тему.

— Ну что ж, — бодро проговорила Диана, — надеюсь, мисс Фотергилл сумеет найти общий язык с Габриелем, поскольку ее родственники имеют отношение к мануфактуре.

Генри уклончиво хмыкнул, но тут танец опять развел их в разные стороны. Диана растерялась, не зная, как расценить его неопределенную реакцию. Неужели у него пропал интерес к ее просьбе? Когда они опять сблизились во время последней фигуры, вид у него был мрачно-задумчивый, и концовка кадрили прошла в обоюдном молчании.

Взяв партнершу под руку, Генри повел Диану к ее матери. Оба прекрасно знали, что никто больше не пригласит ее танцевать. Уже на полпути к намеченной цели он вдруг остановился, пробурчав что-то нечленораздельное и устремив свой взгляд куда-то в бок. Через мгновение, повернув в сторону, он пошел туда вместе с Дианой.