Очарованный (ЛП) - Сильвия Дэй

Виктория посмотрела на Макса, увидела его сжатые челюсти и выпуклые вены на висках, в тот момент, когда он вытягивал серую магию из своих пальцев и превращал ее в трескающиеся дуги энергии. Он сосредоточился на одном из братьев, его плечи изогнулись внутрь, с силой, с которой он вырабатывал в себе мощь.

Незаметно подкравшиеся потоки его силы, проникли сквозь темные одеяния и бледную, словно обугленная луна кожу, брат, который был его целью, закричал в агонии. Его братья бросились ему на помощь, концентрируя свое внимание на Максе. Виктория продолжала атаковать, надеясь привлечь ответный огонь в свою сторону. Но перед лицом возможной потери одного из них, Триумвират принимал ее удары с завидной устойчивостью.

Защита вокруг Макса начала загибаться и трястись, выгибаясь наружу с максимально допустимым пределом. Из одной ноздри сочилась кровь, и его боль ударила ее в грудь, как раскаленное копье. Виктория заплакала, ее живот сжимался от безумного ужаса. Воспоминания о ночи, когда она потеряла Дариуса, смешались с настоящим, создавая не имеющий себе равных, кошмар.

Триумвират был слишком силен. Макс умрет.

Виктория закричала, не в силах перенести потерю Макса.

Веками одна . . . Страдая от горя . . . Затем в ее жизни появился Макс. Меняя все. Меняя ее. Делая ее снова цельной. Успокаивая ее тревоги. Любя ее не смотря на ее недостатки.

Как я буду жить без тебя?

Затем, с пугающей быстротой, решение само появилось в ее голове, давая слабый луч надежды.

Она могла бы повторить заклинание, которое использовал Дариус, для того чтобы передать большую часть своей силы Максу. Тогда он будет сильнее, будет в состоянии спасти себя и уйти.

Сделай это.

Собрав каждую каплю магии, которой она обладала, Виктория начала произносить заклинание, которое никогда не забывала. Не смогла бы забыть, потому что это были последние слова Дариуса.

Выходя невидимой нитью, ее сила создавала и накопляла головокружительное ощущение силы и неизвестности. Ее губы быстро двигались, слова свободно вытекали из них.

- Виктория! - закричал Макс, его защита волнообразно двигалась, оповещая о своем стремительном разрушении.

Это была ее вина, что он был здесь, сражаясь в битве, которая была только ее личной битвой. Это была его любовь к ней, которая привела его к такому концу. Это будет ее любовь к нему, которая освободит его.

-Макс, - Магия вырвалась из Виктории мощнейшей вспышкой, что заставило ее упасть на колени. Она ударила Макса с такой силой, что его тело вздрогнуло, как от физического удара. Его защита восстановилась, придя в обычную форму, и его согнутые руки раскрылись с новой силой.

Она отдала ему все, что у нее было, ничего не оставляя себе, потому что ее жизнь без него не имела смысла. Она не переживет его потерю. Она ели пережила потерю Дариуса.

Макс в триумфе взревел от внезапного сильного напора. Тонкий слой отделился от того, что защищало Макса, он стал больше, расширившись наружу, охватывая Триумвират, и предотвращая передачу силы источника, который подпитывал братьев.

Без возможности перезарядить ослабевшую силу, цель Макса упала на колени, завыв от предстоящей над ним победой.

Виктория наблюдала за этим глазами полными слез.

Триумвират черпал силы из своего количества.

Голос Дариуса прошел сквозь ее сознание. Она и Макс были не одни. Их было трое, также как и братьев. И это был канун рождества. У них был шанс победить.

Используя свои последние силы, она направила последний удар на ближайшего брата. Слабой силы удара едва хватило, чтобы привлечь его внимание. Но когда она опустилась на колени, его яркий лазерный взгляд полностью сосредоточился на ней. Она почувствовала удовлетворение, охватившее его при виде ее ослабленного состояния. Он понял, что ее поддержка Макса повлияла на нее. Но он не знал, что уже было слишком поздно.

Готовая к неизбежному удару, Виктория ни звука не издала, когда острие зла от его удара глубоко проникло в ее в грудь, охлаждая ее сердце и замедляя его ритм. Она прикусила губы и упала на руки, сдерживая крик, который мог отвлечь Макса в момент триумфа.

Переулок завертелся и сузился. Еще один карающий взрыв ударил ее по макушке, сбив ее на спину. Ее череп с глухим стуком ударился о твердый не ровный асфальт, и ее потускнел и сузился. В ушах звенело, заглушая звук ее учащенного пульса.

- Макс . . . , - прошептала она, пробуя медный вкус крови на ее языке.

Ослепляющий взрыв света превратил ночь в день. Сера заполнила ее ноздри и обожгла ей горло. Здания вокруг них качнулись, создавая облако мелких обломков, которые смешивались с падающим снегом.

Ты сделал это, любовь моя, подумала она, когда ее конечности окоченели.

- Виктория, нет!

Мучительный крик Макса разбил ей сердце.

Ледяные снежинки смешались с горячими слезами. Во внезапной тишине, отдаленные звуки рождественских песен и звенящих колокольчиков пытались распространить праздничное приветствие. Вместо этого они звучали как скорбный реквием.

Ее грудь вздымалась на последнем дыхании.

Я люблю тебя.

С Максом в ее сознании и сердце, Виктория умерла.

    Глава 2

Шестью часами раньше . . .

Он был там, в темноте. Наблюдая за ней. Окружая ее.

Его голод обхватил пространство вокруг нее, резкий и кусачий. Ненасытный. Иногда ее это поражало, то каким он был хищным. Она не могла умерить или успокоить ее желания.

Она могла только сдаться. Подчиниться. Им, ему.

Выгибая спину, она протянула руки, на сколько это позволяла шелковая повязка на ее запястьях, и ее веки затрепетали под красной атласной лентой, закрывающей ее глаза. Виктория стояла, обездвиженная, широко раскинув руки, ее кисти сжались в кулачки вокруг ярко зеленых веревок, которые тянулись с потолка. Цвета праздника. Что то большее, чем сентиментальность, это было свидетельством внимания Макса к деталям. Такое же пристальное внимание он уделял ее телу. Он знал ее как изнутри, так и снаружи, каждый изгиб и трещинку, каждую мечту и тайну.

Внезапный, резкий шлепок кнута по ее обнаженным ягодицам, заставил ее зашипеть, как кошка, коей она и была. Ожог затягивался, становясь горячее, заставляя ее корчиться.

- Не двигайся, котенок, - прорычал Макс, его глубокий голос, как хриплая ласка.

Если бы только она могла видеть его. Ее кошачий взгляд мог бы упиваться им, поклоняться ему. Он был таким красивым. Таким восхитительным. Ее маг. ЕЕ.