Российские вожди в борьбе, любви и смерти - Екатерина Рыбас

Крестным отцом Горбачева был его земляк Суслов. На самом деле, пост этот был самым «неудобным», так как сельское хозяйство еще со времен Хрущева поднять так никому и не удалось. К Горбачеву в Политбюро никто всерьез не относился, он был самым молодым, но особых перспектив в продвижении своей карьеры не видел. Одно время даже задумывался о написании кандидатской диссертации, на случай, если придется покинуть ЦК.

При Андропове Горбачев воспрял духом. Кстати, слухи о том, что Юрий Владимирович к нему как-то особенно расположен и метит его в преемники, распускал сам Михаил Сергеевич. Вряд ли Андропов готовил передать бразды правления этому человеку, которого он слишком хорошо знал. Однако Горбачев продолжал оставаться в окружении Андропова довольно близким человеком. Тот поручал читать Горбачеву речи, так как у него это получалось лучше, чем у задыхающегося Черненко.

Григорий Романов был главным конкурентом Горбачева на пост Генсека. Он руководил Ленинградом 13 лет, время его правления называют «полицейским режимом», правда, отмечают, что Ленинград стал образцовым городом по промышленным показателям, порядку и чистоте. Таким образом, Романов очень подходил по характеру и целям в преемники Андропову. Он также соответствовал требованиям, предъявляемым Генсеку: был русским, секретарем ЦК, а также сравнительно молодым.

Однако характер Романова в Политбюро нравился немногим. В отличие от мягкого и уклончивого, как у Горбачева, характер Романова был резким и жестким, «сталинским». Скрытая вражда между двумя «принцами» вспыхнула войной после смерти Андропова.

Самые влиятельные члены Политбюро были против Горбачева — Черненко, Громыко, Тихонов, Гришин. Черненко даже относился к Михаилу Сергеевичу с брезгливостью. В это время в окружении Горбачева появился директор Института мировой экономики и международных отношений АН СССР Александр Яковлев, который, собственно, и «сделал» Горбачева. Яковлева также называют «архитектором перестройки». Его терпеть не мог Андропов и считал его ненадежным. Недаром В. Крючков, последний председатель КГБ и участник ГКЧП, назвал Яковлева «американским агентом влияния».

Черненко, здоровье которого ухудшалось, старался максимально устранить Горбачева от проведения заседаний Политбюро. Однажды за 15 минут до начала заседания, чтобы застать Горбачева врасплох и дискредитировать как некомпетентного руководителя, ему сообщили, что он будет на нем председательствовать. Однако Яковлев готовил Горбачева к подобному, и Михаил Сергеевич спокойно провел заседание Политбюро. Горбачева зауважали.

Гейдар Алиев, Виталий Воротников, Николай Рыжков, Егор Лигачев и шеф КГБ Виктор Чебриков пытались примирить Романова и Горбачева, которые оба выступали как патриоты и спасители отечества, но ни один не собирался уступать, так как временная уступка означала полный крах. Поэтому они, стремясь выгадать время для решающей схватки за власть, проголосовали за Черненко.

Горбачев вел заседание ЦК, на котором официально утвердили кандидатуру Черненко на пост генерального секретаря, а спустя еще два месяца Горбачев выступил с речью на сессии Верховного Совета, который избрал Черненко председателем Президиума ВС СССР.

Горбачев попытался заключить с Романовым перемирие: он обращался к нему на разных мероприятиях, встречах, провожал на Шереметьевском аэродроме во время поездок того за границу. Он стремился сгладить конфликт, но не собирался уступать. Время шло. Осенью 1984 года борьба вступила в решающую стадию. В начале сентября Григорий Романов отправился в Эфиопию, чтобы присутствовать в Аддис-Абебе на съезде только что учрежденной там коммунистической партии, укрепить просоветский режим. Горбачев больше не провожал и не встречал Романова, это означало конец перемирия. В отсутствие Романова был снят его сторонник начальник Генштаба Огарков, которого Романов двигал в министры обороны. После возвращения Романов не появлялся ни на одном из обязательных для него кремлевских церемониях. Черненко взял сторону Горбачева, за что и получил от «победителей» внеочередную награду — золотую медаль «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда и орден Ленина. В то же время по Москве прокатился слух, будто опала Романова связана с подготовкой им переворота. На октябрь был назначен внеочередной Пленум ЦК, где победа Горбачева должна была быть закреплена официально, а Романов выведен из состава Политбюро и Секретариата. Но внезапно расклад поменялся. За десять дней до открытия внеочередного Пленума маршал Огарков прибыл во главе советской военной делегации в Восточный Берлин, где был принят с почетом восточногерманским руководителем Эриком Хонеккером. При этом должность советского маршала не была указана. На следующий день было сообщено, что Огарков назначен главнокомандующим европейским контингентом советских войск.

Таким образом, опала с Огаркова была снята. Устинов, который стал сторонником Горбачева, заболел. Романов вернулся в Кремль и даже стал заменять Черненко, который был неспособен встречать иностранные делегации в аэропорту и проводить переговоры. На том Пленуме ЦК, где Григория Романова должны били сместить, обсуждался вопрос сельского хозяйства, Горбачев отсутствовал. В прессе опыт руководства ленинградской промышленностью был показан в качестве примера, Романова стали пропагандировать как достойного руководителя. В то же время Горбачев улетел в Англию, что развязало Романову руки. Однако этот визит склонил на сторону будущего лидера Перестройки Громыко, которому понравилась дипломатичность Михаила Сергеевича. Устинов умер, а Черненко был совсем плох, Романов вместо него стоял на трибуне мавзолея во время похорон министра обороны. Горбачев оставался в тени.

Он решил отменить свой визит во Францию на съезд французских коммунистов. Большое значение имело то, что его поддержал глава КГБ Чебриков, который получил за свою поддержку два места в Политбюро — для себя и Шеварднадзе. Таким образом, за Романова была армия, за Горбачева — КГБ. Впоследствии Романов лишился постов члена Политбюро и секретаря ЦК (официально — по собственной инициативе из-за плохого состояния здоровья).

В мемуарах сына А. Громыко подробно описан эпизод, как Александр Яковлев предложил через Анатолия Андреевича сделку: Громыко, который был самым старым и авторитетным членом Политбюро, поддержит кандидатуру Горбачева на пост Генсека, а Горбачев после своего избрания сделает Громыко председателем Президиума Верховного Совета СССР. Таким образом, влиятельная группировка членов Политбюро, которая изначально была настроена против избрания Горбачева, была расколота.

Кроме того, на заседание Политбюро «не успел» попасть В. Щербицкий, который был в командировке в США. Под благовидным предлогом люди председателя КГБ Чебрикова сумели задержать его отлет.

Избрание Горбачева на пленуме ЦК состоялось по нескольким причинам. Большую роль в этом сыграл Егор Лигачев, который лично беседовал с членами ЦК. Информация на места поступала в нужном Горбачеву ключе, так как за него был аппарат ЦК. И, конечно, немалое значение имела молодость кандидата — не только стране, но и партии нужен был здоровый и мобильный лидер.

Взлет карьеры Ельцина, который всю жизнь был строителем и даже в Свердловском обкоме занимал, в общем-то, хозяйственную должность секретаря обкома по строительству, начался случайно. Когда Яков Рябов, первый секретарь обкома, ушел на повышение в Москву и стал секретарем ЦК, по традиции его место должен был занять второй секретарь — Е. Коровин. Однако на Коровина поступила жалоба от жены, которая уличила его в измене. В те времена это было серьезным проступком, бросавшим тень на моральный облик коммуниста. Выбор, кому доверить руководить областью, был невелик, и Рябов остановил его на Борисе Ельцине. Впоследствии его кандидатуру одобрил Леонид Брежнев. Как писал сам Яков Петрович, он «хорошо знал его (Ельцина) тяжелый характер и то, что слабым местом у него является незнание промышленности и недостаточная культурная подготовка». Но были у Ельцина и положительные качества, которыми должен обладать руководитель: он волевой, хочет и может работать и других заставляет это делать, его знают в области.

По отзывам людей, знавших Ельцина до выдвижения его на партийную работу, Борис Николаевич настолько стремился во власть, что даже «готов перешагнуть не только через товарищей, но если потребуется и «через родную мать». Рябов смотрел на способность Ельцина «ходить по головам» сквозь пальцы, ему было важно, что тот делает свое дело. Однако у них часто случались конфликты из-за трудного характера Ельцина, который был грубым, бездушно относился к людям и хамил им. Аргументировал свое поведение Ельцин так: «У меня это получается не со зла, а во имя дела».