Странная цивилизация - Цаплин Владимир

Из этого следует также неизбежность конфликта между природно обусловленными, и, следовательно, естественными желаниями, действиями и поступками, направленными только на личное выживание и целесообразностью учета интересов и поступков других членов сообщества, служа выживанию всего сообщества разумных животных. Уже писалось, что выбор в пользу социальности мы называем альтруистическим. Альтруизм поэтому не может существовать вне внутреннего принуждения, основанного на способности мозга к анализу и логическому выводу о целесообразности не эгоистического поведения. Альтруистические поступки, учет интересов ближнего и интерпретируются, как добро. Добро измеряется той долей альтруизма, которая заключена в человеческом поступке или намерении. Мера добра - это мера альтруизма. Альтруизм пропорционален пониманию целесообразности принципов общежития, общеполезных поступков, часто во вред себе, т.е. вопреки эгоизму, вытекающему из природной функции мозга. Следовательно, мера добра пропорциональна мере развития интеллекта. Подтверждением этого является и тот факт, что источником зла может оказаться и развитый интеллект. Однако, субъективно, человек, обладающий таким интеллектом, находит злу оправдание, обязательно интерпретируя его как добро. А. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» писал: - Чтобы делать зло, человек должен прежде всего осознать его как добро или как осмысленное закономерное действие. Такова, к счастью, природа человека, что он должен искать оправдание своим действиям…

Зло мыслящего человека, не пытающегося найти ему оправдания, представляет собой медицинскую патологию. Заодно исправим и ошибку, которую сделал А.Солженицын. Такова не «природа человека», а таков результат влияния знаний о допустимом и недопустимом в обществе - воспитываемых, а не природно обусловленных и образующих барьер для совершения поступка, субъективно осознаваемого как зло.

Понятия добро и зло не обязательно должны относиться к поступкам, связанным с личностью. Они приложимы и к «коллективным» ситуациям, когда совершаются действия или принимаются решения от имени группы или народа. Сути это не меняет. Просто мерилом является не личный эгоизм или альтруизм, а племенной, национальный или выражаемый от имени «суверенного государства». Проявление коллективного эгоизма ничуть не лучше индивидуального, и лишь позволяет «легитимизировать» зло.

Существует оптимистическое убеждение, что зло всегда, рано или поздно, бывает наказано или отомщено (не случайно говорят, что «скупой всегда платит дважды»), а добро, даже если оно сразу не воспринимается таковым окружающими, будет обязательно вознаграждено. В этом проявляется подсознательное понимание того, что социальный стиль жизни не имеет альтернативы для разума и не приемлет откровенного эгоизма.

В реальных жизненных ситуациях мотивы поступков или решений чрезвычайно перемешаны, присутствуют в разной пропорции, соответствуя одновременному сосуществованию в каждом человеке природных эгоистических инстинктов и осознания целесообразности социального поведения. Но почти всегда можно выделить ведущий мотив, который и позволяет дать характеристику явления, поступка или решения в понятиях добра и зла.

Из сказанного следует необходимость осознания роли и природы морально-нравственных категорий, к которым относятся понятия добра и зла и которые пока либо бессмысленно выучиваются, либо подаются под соусом божественного откровения, что не прибавляет им весомости, зато изрядно затуманивает сознание.

Понятия добро и зло не стоит путать с понятиями польза и вред, хотя хотелось бы, чтобы добро всегда приводило к пользе, а зло можно было бы определять по мере вреда. К сожалению - это не так. Добро и зло - это морально-этические категории, а польза и вред - материально обусловленные, зависящие не только от намерений и мотиваций, но и от конкретных обстоятельств. Можно оболгать сотрудника из эгоистических побуждений, чтобы, например, занять его место, т.е. совершить зло. Но в итоге своего вынужденного ухода с работы, он попадет в условия, обещающее ему лучшую зарплату, быстрый служебный рост и интересное окружение. Совершенное зло оборачивается субъективной пользой, но зло все равно остается злом, т.к. не меняется мотивация поступка, который привел к этой ситуации.

МИФ О НАСЛЕДОВАНИИ ПОНЯТИЙ

Тема об источнике знаний и представлений, которые содержатся в мозгу человека, относится к числу предельно забитой мифами. Тянется это с давних времен и даже в XIX веке не все понимали, что понятийные (цивилизационные) характеристики не наследуются, т.е. не запрограммированы раз и навсегда в биологической структуре памяти. Перечислять понятийные характеристики – дело безнадежное. Поэтому понятийными назовет ЛЮБЫЕ проявления человека, которые не связаны с врожденными инстинктами и рефлексами, даже если человек и способен их ВРЕМЕННО подавить усилием воли. Потому, что способность их подавить связана только с приобретенными после рождения представлениями и не передается по наследству. Но каким образом даже в ХХ - ХХI веках, и в представлениях, казалось бы, образованных людей уживаются эти убеждения - остается загадкой.

Многим представляется самоочевидным, что новорожденный человек обладает нулевой информацией об окружающем мире, прошлом своих родителей и предков, и его поведение в течение некоторого периода после рождения определяется инстинктами. Уже приводилось выше высказывание М. Сеченова по этому вопросу. Но этот факт триста лет назад был интуитивно ясен еще Блезу Паскалю: У знания две крайности… - одна полное естественное неведение, с которым человек рождается на свет… Когда же говорят о взрослом человеке, то можно услышать слова о генетической памяти предков, об исторической памяти, зове крови и т.д., которые в конкретных ситуациях приписывают человеку знания и представления, которые ему никто никогда не сообщал! В наиболее экзотических мифах, как о реальных событиях рассказывается о том, что после тяжелых травм, потрясений или под гипнозом человек начинает говорить на языках, которых никогда не изучал (а может быть никогда ранее даже не слышал!), либо, как участник, вспоминает события, происходившие до его рождения. А как вам нравится утверждение: он родился русским, французом, мусульманином, иудеем, православным и т.д.?! Родился не у родителей, приписывающих себе определенную национальность или конфессиональные воззрения, а оказывается, уже с определенными национальными или конфессиальными представлениями и убеждениями?! Значит, конкретные национальные или религиозные убеждения были запрограммированы в сперматозоиде или яйцеклетке? Понимая, что после утверждения о «запрограммированности» этих знаний или, например, содержания Библии в генах, следует ждать скорого прибытия душеправов из психиатрической лечебницы, вам «пояснят», что все это находится в »душе», чем только добавят словесного шума к предрассудку. Лечиться такого человека уже не заставят (а следовало бы!), потому что в такой форме этот миф настороженности уже не вызывает. Хотя предрассудок о наследственной передаче культурологической информации начинает окутываться еще более фантасмагорическим туманом рассуждений о неопределяемой и неуловимой субстанции - душе, в которой-то как раз все ЭТО и содержится!

Для того, чтобы читатель лишний раз убедился в чрезвычайной мутности понятия «душа» и его производных, приведем отрывок из подобного «определения»: В первый аспект (зрелость души) входят развитие добродетели, альтруизма, мудрости, «внутреннего света». Второй аспект - энергетика. Очищение и усиление энергии, способствует проникновению к собственной сущности «вглубь», а зрелость души, образно говоря, «продвигает вверх».

…Вы поняли что такое душа? Я вам завидую, потому что вообще не понял, что здесь написано. Какая-то абракадабра…

Но может быть разговоры «о душе» - это романтический миф, художественный и поэтический символ, который не может вызвать ничего, кроме снисходительной улыбки? Если бы так! С понятием «душа» плотно смыкается идеология «голоса крови», «восстановления» исторической справедливости, «врожденного» чувства национального единения, превосходства и порочности народов. Эта идеология стала оправданием и основой противостояний между обществами, стоившие десятков тысяч и миллионов жизней.

ТАК ЧТО ЖЕ НАСЛЕДУЕТСЯ?

Из решения вопроса о том, что именно наследуется человеком, следует целый ряд благоприятных либо неблагоприятных выводов.

Если принять, что наследуются определенные понятийные элементы сознания, тогда получают мощную поддержку все расистские теории о врожденной неполноценности или превосходстве определенных рас и народов. Именно это доминировало в качестве главного «теоретического» аргумента, положенного в основу нацистской системы уничтожения. Германские расисты утверждали, что низшие культуры не могут господствовать над закрепленным на биологическом уровне сочетанием нордического разума и духа. В Третьем рейхе целая нация была поставлена перед необходимостью принимать, как абсолютную истину, убеждения плохо образованного политика, чьи представления выглядели театром абсурда. Дальше можно вспомнить историю второй мировой войны и количество жертв, к которым она привела.