Иметь все - Мейв Хэран

У Лиз закружилась голова и потемнело в глазах.

– И что ты ей рассказала?

Но слезы мешали девушке говорить.

– Хорошо, Сьюзи. Я улажу это. Тебе лучше пойти в свою комнату.

Полминуты Лиз оценивала ситуацию, прислонившись к перилам. Стеффи узнала все от Сьюзи и, судя по сказанному ей, от других матерей из садика. Она собиралась разделать Лиз под орех, это было очевидно. Жестокая мать, которая пожертвовала своими детьми ради карьеры. И, похоже, домашнюю часть работы Стеффи уже сделала. Лиз попыталась не поддаться панике и спокойно оценить свои возможности.

Она могла все отрицать, но Стеффи этим не остановишь. Могла начать умолять Стеффи о молчании, но та, скорее всего, вставит и этот эпизод в свой рассказ. Могла пригрозить Стеффи судебным иском, но Лиз давно знала, что этот путь ошибочен. Остальная часть прессы просто повторит изложенные в суде обвинения, и ты пострадаешь дважды.

Мгновение Лиз не видела никакого выхода. Но потом нашла его. Была еще одна возможность. Она могла сказать Стеффи всю правду. Она устала притворяться, что быть работающей матерью просто, устала скрывать свои боль, страх и вину. Это было ее пятое интервью сегодня, и все предыдущие были словно продолжением праздничного приема. «Материнство – не проблема. Оно только добавляет красок к ее пониманию ежедневных дел». Но оно было проблемой. Она не видела своих детей. И своего мужа, кстати.

Может быть, уже пора сказать правду. Всем этим читательницам подсовывали пустышку. ИМЕТЬ ВСЕ – это миф, выдумка, опасная ложь. Разумеется, вы можете иметь сразу и карьеру, и семью. Но есть одна маленькая деталь, которую проповедницы феминизма забывают упомянуть: цена, которую вы должны уплатить за это. Стеффи, скорее всего, будет в восторге. В конце концов этот рассказ гораздо интереснее.

Она медленно спустилась вниз, села напротив Стеффи, наполнила ее бокал и налила себе. Похоже, без этого ей не обойтись.

– Вы только что сказали, что меня гложет вина, и я почти собралась отрицать это. – Она отпила глоток. Вино и облегчение оттого, что она наконец отдала себе отчет в цене успеха, сделали ее мысли ясными и четкими. – Но вы правы, разумеется. Правда состоит в том, что это мучает меня.

Стеффи изо всех сил старалась не выдать своего ликования, но внутри у нее все кричало: «Вот оно! Этот крепкий орешек раскололся!» Она носом уже чуяла сенсацию. Ее редактор наделает в джинсы от радости. Особенно при мысли о том, какая дуля это будет мужу Лиз.

Лиз немного помолчала, раздумывая, как продолжить. Теперь, когда она сделала решающий шаг, у нее было что сказать. И слова полились нескончаемым водопадом боли и вины.

– Это правда, что я не укладывала своих детей спать уже три месяца. Если мне повезет, то я вижу их полчаса утром, а потом должна оторвать руки Джейми от своей ноги, чтобы я смогла идти на работу.

Она умолкла, вспомнив лицо Джейми, прижатое к стеклу парадной двери, когда она уходила сегодня утром. Сьюзи сказала, что через пять минут он успокоился, и она знала, что так и было, но его лицо все равно стояло перед ней.

Стеффи подняла голову от своего блокнота, испугавшись, что Лиз, возможно, передумает говорить. Это был динамит. Но Лиз, казалось, забыла про все.

– Я работаю по четырнадцать часов в день, а еще часто приношу работу домой. Бывают и бессонные ночи. Правда в том, что я измотана, что меня преследует страх и что я чувствую себя страшно виноватой. Иногда, закрыв за собой дверь, мне хочется разрыдаться. – Она взяла свой бокал и допила его. – Фактически я начинаю задумываться, не является ли эта работа самой большой ошибкой в моей жизни.

Стеффи внимательно посмотрела на Лиз. Клаудия обмочилась бы, если бы услышала это.

– И что вы сделаете, если работа окажется слишком трудной? – впервые Стеффи поймала себя на том, что с нетерпением ждет ответа.

Лиз провела пальцем по ободу пустого бокала.

– Думаю, тогда я просто уйду с нее.

– А что легендарный Конрад Маркс думает обо всем этом?

Стеффи знала о Конраде все. Клаудия не скрыла от подруги ни одной детали его привычек в постели и вне ее.

– А он не знает, – Лиз пробрала неожиданная дрожь от осознания этого факта. – Пока.

А также, поняла она вдруг, этого не знает и ее собственный муж.

Стеффи захлопнула блокнот и одним глотком допила вино. Ей оставалось только продиктовать текст по телефону из своей машины до того, как Лиз передумает и заберет свои слова обратно.

Лиз стояла в дверях и наблюдала, как Стеффи садится в свой кричаще-розовый, окрашенный по особому заказу «Гольф-СП». Что же она натворила? И что скажет на все это Конрад?

Подхватившая ее волна облегчения оттого, что она признала наконец правду, теперь начинала откатываться, оставляя Лиз один на один с устрашающей мыслью, что она только что совершила непоправимую глупость. Но разве у нее был выбор? И разве не пора было кому-то встать и сказать так, чтобы это было услышано? И если она только что совершила героический для работающей матери поступок, то разве должна она чувствовать, что ее облапошили, как последнюю дурочку?

Глава 5

Лиз минуту стояла в прихожей, делая глубокие вдохи. Раз. Два, три… ладно, вот она и высказалась… четыре, пять… может быть, это и к лучшему… шесть, семь, восемь… в конце концов, нельзя же притворяться бесконечно… девять, десять… будь, что будет, che sara, sara…[8] успокойся… черт побери! Рано или поздно ты должна была сделать этот шаг! Но изо всех газет выбрать для этого именно «Дейли уорлд»!

Она услышала поворачивающийся в замке ключ. Дэвид! Она должна рассказать ему, что она натворила. Поймет ли он? Он так радовался ее успехам. Как он воспримет сейчас ее рассказ о том, что она только что поставила под удар все это?

Дэвид протиснулся в гостиную, едва не споткнувшись о креслице Дейзи. Под мышкой у него была бутылка шампанского. При виде царящего в комнате беспорядка лицо его на секунду омрачилось, но, заметив жену, он подошел и уткнулся носом в ее шею.

– Ну как моя сверхзвезда? В программе новостей ты выглядела великолепно, – в его голосе сквозила гордость. – Особенно мне понравилось место, где ты говоришь, что девяностые годы принадлежат женщинам. Я не написал бы лучше!

Лиз закрыла глаза. Кроме этого места, все сказанное ею было ложью. Сегодня она дала четыре интервью, прославляющих радости совмещения материнства и работы. И только одно правдивое. Она взяла портфель мужа и положила у зеркала.

– Послушай, милый, нам надо поговорить.

– Поговорим потом, – он поцеловал ее в шею и начал расстегивать пуговицы ее желтого костюма. – Мы еще не отпраздновали это событие. – Было ясно, что он уже приступил к празднованию. – Бутылку захватим с собой наверх.