Чародей - Елена Ежеменская

Холод охватил меня с ног до головы. Казалось, еще чуть-чуть - и я превращусь в ледышку. Меня затрясло так, что я с трудом удержался на ногах.

– Слушай, Джемал, по-моему, заморыш совсем плох, - с сомнением проговорил Стюарт. - Он едва на ногах стоит.

Я открыл было рот, чтобы сказать, что я не заморыш, но тут асфальт почему-то накренился. Я попытался устоять, цепляясь за край покореженного мусорного бака, но неизвестно откуда взявшийся серый кот сделал офигительный подкат. Асфальт стремительно приблизился, и я провалился в глубокую черную яму под названием Ничто.

ГЛАВА 6

Я очнулся на краю обрыва. Внизу лениво плескалось море, черное и золотое в свете закатного солнца. Огненный диск уже практически скрылся за горизонтом, но света хватало, чтобы увидеть, что на каменистом плато, на котором я валялся, не было больше ни души.

– Куда это меня занесло? - спросил я вслух и пришел в ужас от звука собственного голоса. Хрип, мало чем напоминающий человеческую речь.

Я осторожно поднялся на ноги. В голове моментально загудело, и я был вынужден опуститься обратно. Камень на ощупь был удивительно теплым: должно быть, здорово нагрелся за день.

Я обхватил голову руками и принялся восстанавливать в памяти все, что произошло до того, как я оказался здесь. Несколько минут назад (а может, и больше, я не знал, сколько провалялся без сознания) я был в своем родном городе. В переулке за "Орхидеей". Стюарт как раз готовился меня прихлопнуть, когда случилось нечто странное. Мне вдруг стало дурно. И это только мягко говоря. В общем-то плохо, аж до тошноты, может быть любому человеку, например, после непомерного употребления спиртного… Но тогда все было не так. Мир вдруг начал вращаться с бешеной скоростью, япути с легкостью бульдозера, едущего по спичечным коробкам. кровушки, а мамаша упал на асфальт… А проснулся здесь, на каменной площадке. Судя по пейзажу - далеко не в своей стране. Даже не в своих широтах.

Закат окрашивал небо в такие удивительные тона, которые способно создать только заходящее солнце. Самое обидное, что этого не выразить никакими фотографиями, никакими картинами… Я бы мог попытаться изобразить его, но вряд ли у меня что-то получится. Такое великолепие присуще только природе. Красота, от которой хочется плакать. Именно ради таких моментов стоит жить.

Слезы сами собой навернулись на глаза. Я не знал, где я, как сюда попал. Но хуже всего - я не понимал, кто я теперь. Человек? Монстр? Получеловек? Полумонстр? А может, я вообще больше не существую? Осталась только оболочка - все остальное поглотила магия?

Вопросы, вопросы… И ни одного ответа. Я отогнал прочь эти мысли. Не хватало только впасть в депрессию и броситься в море.

Я заглянул через край обрыва. Это оказалось большой ошибкой.

Нет, голова у меня не закружилась, хотя этого следовало ожидать - море было далеко внизу. Я увидел черные волны, накатывающие на песчаный берег и убегающие обратно. И больше ничего.

Почему-то это напугало меня так, что я отскочил от края и, запнувшись о свою собственную ногу, уселся на задницу. Сердце мое бешено колотилось, не желая вернуться к привычному ритму.

Что не так? Почему я вскочил, как трусливый заяц? Чего там бояться? Это же всего-навсего море… Я никогда не боялся воды. Наоборот - плавал, как рыба…

Меня пронзила ужасная догадка. Да так, что я широко распахнул глаза и подскочил, как ужаленный.

Рыба.

Я с большим трудом уговорил себя свеситься с края еще раз.

Ничего в пейзаже не изменилось. Те же волны. Тот же мелкий серый песок. Что же не так?

На песке я не заметил ни одной ракушки. Ни одной морской звезды, выброшенной капризным прибоем. Ничего. Берег был стерилен, словно уборщица прошлась. Только песок и волны. Волны и песок…

Я задрал голову к небу и чуть не сверзился с обрыва, но успел вовремя схватиться за выступ. Я благоразумно отполз подальше от края и снова посмотрел вверх.

Небо было таким же, как берег. Темнеющее в предвестье сумерек, оно было чистым, как слеза. Ни тучки, ни облачка. Ни одной птицы. Ни одного насекомого, даже комаров, и тех нет. Я здесь один. Что, черт возьми, это за место такое?

Подождав, пока голова перестанет кружиться, я поднялся и осмотрелся: вниз, в противоположную от моря сторону вела узенькая тропка. Но спускаться по ней… Так и шею свернуть недолго.

Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что другого выхода у меня просто-напросто нет.

Мой спуск по почти вертикальной тропинке стоит отдельной истории. Я ее как-нибудь расскажу, сейчас, понимаете ли, некогда. Скажу только, что часть пути я проехал. На чем, догадайтесь сами.

У подножия скалы, с которой я совершил свой героический спуск, росла трава такого сочного зеленого цвета, что я непроизвольно зажмурился. Я машинально наклонился, сорвал травинку и тут же отбросил ее в сторону - она здорово порезала мне палец. Травинка пролетела несколько дюймов в том направлении, куда я ее отшвырнул… а затем развернулась и устремилась туда, откуда была сорвана. Секунда - и она снова растет себе, на том же самом месте, будто ничего и не было. Ничего более странного я в своей жизни не видел.

Почему-то сразу вспомнился Джемал. Уж не его ли это шуточки? С его чувством юмора вполне возможно, что это очередное испытание. Меня не отпускало чувство, что я попал на страницы собственного комикса. Только на этот раз создателем сюжета являлся не я, а кто-то другой. И этот другой сидит сейчас с карандашом в руке и думает: "А что будет, если Дэрриен попадет в такую ситуацию? Как он себя поведет?". Я и сам частенько ставил своих героев в безвыходное положение и, словно сторонний наблюдатель, смотрел, как они будут выпутываться. Честно, сюжет редко зависит полностью от меня. Все может закончиться совсем не так, как я задумывал.

Ну, если Джемал решил сменить меня на поприще художника, то флаг ему в руки. Только не надо делать меня главным героем своего творения. Интересно, в этом комиксе хэппи-энд предусмотрен?

И все-таки странно… Травинка, сама прирастающая к родному пучку… Она будто вернулась к своему исходному состоянию. Только тут я заметил, что порезанный палец перестал болеть. Царапина исчезла, словно ее никогда не было.

Я обернулся к тропинке, по которой давеча так изящно съехал. На песке должны были остаться следы моего мощного приземления.

Песок был ровным, как стол. Ни малейшего следа, ни ямки, ни холмика. Ничего. Словно кто-то специально выровнял его.

Я сделал несколько шагов, затем обернулся. Мои следы затянулись так быстро, что, повернись я долей секунды позже, я бы их попросту не увидел.