Дорога на Тмутаракань - Ю Продан

- Ну, что ж! Вятичи славно потрудились в Саркеле, помогая нам одолеть хазарина. И князь их лихо рубился со степняками. Они богатую добычу заслужили. А то, что изменой ее взяли, - я им припомню, как только поход закончу!

Святослав решил первым дать бой хазарам.

Только-только посветлело на востоке - двинулись на хазар спешенные ратники, ощетинившись длинными копьями. Конница прикрыла их справа и слева, в тылу остался крепкий заслон.

Иосиф, чья уверенность в успехе сражения была поколеблена известиями о Саркеле, раздумывал: атаковать русов или обороняться? Его неуверенность передалась бекам и темникам. Они молчали, не решаясь подсказать Иосифу, что нужно сейчас делать. Один Аймур, вынесший незадолго до этого унизительный разнос от своего венценосного родича, взывал к нему:

- О великий, не медли! Мы погибнем, если войско не получит сейчас твоего приказа... Двинь вперед все наши тысячи, не дай русам навязать нам свою волю на поле брани! Ты же знаешь: хазарская конница сильна, когда может свободно атаковать неприятеля. Обороняясь, она не устоит перед русами...

Каган-бек молчал, нервно теребя свою редкую, отмеченную сединой бородку. Он ждал, что скажут ему раввины, он надеялся на чудо. Но чуда не произошло. Ни бог Ягве, ни его пророк Моисей не спустились на землю, чтобы остановить дерзких русов, осмелившихся прийти сюда из далекого Киева, русов, доселе исправно плативших дань Иосифу.

Вдалеке послышался грозный боевой клич русских воинов, схватившихся с передовым хазарским отрядом.

- Да, ты прав, Аймур, - словно стряхнув с себя дремоту, спохватился каган-бек. - Мы должны ударить на русов сразу всем войском, сломить их одним ударом. Передай мой приказ: вперед!

"Поздно, слишком поздно! - подумал Аймур. - Я опасаюсь, что мы уже не властны повернуть колесо судьбы. Всемогущий Ягве карает нас за наши грехи..."

Бросив свою сотню на произвол судьбы, таксиарх Диомид с двумя надежными воинами тайком выбрался из осажденного Саркела. Грек спасал свою шкуру, страшась попасть в руки Святослава. Диомид спешил. Только очутившись за пределами русского лагеря, он задумался над тем, что делать дальше. Беглецу из Саркела незачем возвращаться в Итиль: хазарский правитель не простит ему постыдного бегства. Остается один путь - на юг, в Таврию, в Херсонес. Там свои, греки.

Таксиарху не раз приходилось выпутываться из сложных положений. Он, не раздумывая, предал сотню воинов, чтобы сохранить свою жизнь. И снова ему повезло: в степи у Дона он встретился с хазарским отрядом, только что разбившим дозор русичей и захватившим одного из дозорных. У хазар были запасные кони. За золото, прихваченное в Саркеле, таксиарх купил у хазар не только коней, но и пленника.

Теперь планы Диомида изменились: он мог спокойно направиться в Итиль. Он явится пред очи грозного владыки не с пустыми руками - пленник, судя по богатой кольчуге и оружию, не простой воин. Может, он - приближенный русского князя?

- Кто ты? - с тайной боязнью разочароваться в своих надеждах спросил Диомид пленника.

Богдан удивленно смотрел на человека, облаченного в невиданные доспехи из металлических пластин, в странном шлеме с петушиным гребнем. Он говорил на непонятном языке.

- Кто ты? Отвечай!

Но пленник молчал, не понимая вопроса, заданного ему по-гречески.

- Господин, - пришел на помощь таксиарху один из его воинов, разреши мне помочь тебе: я жил в Херсонесе, где немало русов. Я немного знаком с их варварских языком.

- Хорошо, - согласился Диомид, - спроси его, кто он, не из свиты ли архонта Сфендослава?

- Боюсь, что не за того вы меня приняли, - ответил Богдан, поняв наконец, о чем его спрашивают. - Невелика птица я - гридень княжий.

- Он говорит, что служит у князя гриднем. Это... Как бы тебе объяснить, господин? Это охрана архонта, вроде бессмертных нашего императора.

- А, значит, он все же не простой воин! - обрадовался таксиарх. - Его нужно беречь, чтобы он не вздумал убежать. Мы доставим его к самому владыке Хазарии.

Богдан понял, что попал к ромеям. Но откуда они взялись тут, за Доном? Потом вспомнились слова князя Святослава - тот как-то говорил Свенельду: "В Саркеле и византийская сотня стоит. Поглядим, как ромеи биться будут за Хазарию". Не из той ли сотни эти трое?

Ромеи, расставшись с хазарами, двинулись на восток. Далеко обходя заставы русичей, они вышли к степной речке, притоку Дона.

Стояла глухая ночь. В стороне Саркела край неба тускло багровел - то ли пламя костров и пожарищ отражалось на низко нависших тучах, то ли зарницы полыхали. В ближнем леске тревожно заухал филин. Леший? Эх, пусть леший, пусть любая лесная нечисть встанет на пути, лишь бы уйти из позорного полона! Но как вырваться пленнику, когда связан он по рукам и ногам, ремнями приторочен к седлу, будто мешок с овсом, а повод его коня в руках ромейского воина?

Византийцы, греки, ромеи - как ни называй их, все равно выходит: враги они Русской земле. И Богдан с отчаянием подумал, что грозит ему горькая доля невольника, что, может, до конца дней своих будет он рабом у какого-нибудь заморского купца или воеводы...

На берегу речки греки спешились, один из воинов распутал ноги Богдана, помог сойти ему с коня.

- Не спускай с него глаз, Андроник, - предупредил таксиарх, отвечаешь за пленника головой!

Место, где они остановились, видимо, было знакомо Диомиду. Он уверенно распоряжался и вскоре вместе со вторым воином нырнул куда-то в темноту. Богдан, у которого ныла каждая косточка, тяжело опустился на песок. Его страж порылся в сумке, притороченной к седлу, что-то там разыскал и начал жевать. Слушая, как он работает челюстями, Богдан почувствовал сильный голод - ведь у него с раннего утра маковой росинки не было во рту. Но он только глотнул слюну и отвернулся от грека.

У ног его тихо плескалась волна. Речка неторопливо катила свои воды к Дону. А куда судьба занесет Богдана?

Диомид появился так же неожиданно, как и исчез. Ушел он с одним спутником, а вернулся с двумя. Кроме сопровождавшего его воина, с ним пришло еще странное сутулое существо, закутанное в звериные шкуры. Переговаривалось оно с ромеями на их языке.

- Ты, старик, переправишь на лодке меня с нашим пленником и наши седла, - распорядился Диомид. - Мои воины на конях поплывут за нами. Выбирай места, где глубина поменьше. Переправишь нас благополучно - не пожалеешь. Ты знаешь, что я не скуплюсь, когда надо.

Таксиарх потряс кошельком, и в ночной тишине отчетливо послышался звон монет.

- Клянусь Христом... - зашепелявил старик, но Диомид оборвал его заверения:

- Пойдем, у нас мало времени!

Они без всяких приключений добрались до противоположного берега. Диомид сдержал свое слово, щедро расплатившись с лодочником. Зажав в руке полученные монеты, тот заторопился к своему челну, будто опасаясь, что у него отберут его награду. Проходя мимо пленника, он тихо вздохнул:

- Эх, пропал отрок... Помоги тебе господь!

Богдан вздрогнул, услышав русскую речь, рванулся было за лодочником, но тот уже отплывал от берега, размеренно и бесшумно ударяя по воде веслами.

Тоскливо защемило Богданово сердце. Что же это за старик? Хотя бы весточку с ним передать товарищам, может, выручили бы они гридня?

Греки подтолкнули Богдана к коню, помогли забраться в седло, спутали ремнями. И снова размеренно застучали копыта в ночной степи.

Чем дальше они уходили от Саркела, тем в большей безопасности чувствовал себя таксиарх Диомид. Но он торопился и позволил себе и своим воинам сделать только короткую передышку, чтобы подкрепиться самим и накормить пленника. Это было уже глубокой ночью. Так, с короткими привалами, они двигались к Итилю остаток ночи и весь день. Их путь шел по степной караванной дороге, отмеченной по сторонам кучками конских и верблюжьих костей.

Несколько раз их обгоняли одинокие хазарские всадники на взмыленных, усталых конях. Они скакали дальше, даже не поворачивая головы в сторону греков. Промчался довольно большой отряд - не меньше сотни всадников в богатых доспехах. Предводитель его, в котором таксиарх с трудом узнал бека Аймура, невидящим взглядом скользнул по ромеям и со злостью стегнул плеткой своего коня. Белый скакун, посеревший от пота и пыли, рванулся вперед. С губ его срывались клочья пены.

"Бегут хазары, - злорадно подумал Богдан. - Не сладко им приходится".

Примерно та же мысль мелькнула в голове таксиарха Диомида. Аймур всегда смотрел на византийского наемника сверху вниз. Он, ревнитель иудейской веры, презирал христиан, равно как мусульман и язычников. Кроме того, Аймур знал: после смерти рано одряхлевшего Иосифа трон достанется ему, ближайшему родственнику каган-бека. А теперь этот первый вельможа Хазарии бежит, как сайгак, преследуемый гепардом, спасая свою шкуру от русского меча.

На какое-то мгновение Диомид почувствовал завистливую радость: не только ему, византийскому наемнику, выпала доля беглеца! Но тут же он подумал, что после того как Иосиф увидит бежавшего с поля брани бека, незачем будет приводить к нему единственного пленного русича. В гневе правитель Хазарии страшен, лучше на глаза ему не попадаться. И Диомид решил пробираться в хазарскую столицу тайком, чтобы не встретиться с войском Иосифа.