Мэтр на учебе - Александра Лисина

— Ты даже не представляешь, насколько прав, Гираш, — беззвучно шепнул мастер Твишоп. А потом встряхнулся и твердым голосом заключил: — Собственно, только узнав тебя получше, я и решил, что полного взаимопонимания между нашими гильдиями достигнуть не получится.

— Да кому оно нужно, это взаимопонимание?! — совершенно искренне изумился я. — Нам хватит нейтралитета! Вечный мир и всеобщее благолепие — это, знаешь ли, не для нас. Вы — сами по себе, мы — тоже… а большего нам никогда и не требовалось!

У Нича дрогнули усы и едва заметно шевельнулись кончики спрятанных под панцирем крыльев. А когда снаружи послышались чьи-то шаги, он неохотно отвернулся и спрыгнул на пол.

— Потом поговорим, Гираш. Не хочу, чтобы меня увидели.

— В канализационные трубы никто не заглядывает, — тут же отреагировал я, стряхивая нагнанную учителем вялость. — Не самое популярное, надо сказать, в академии место. Но для тебя сойдет.

Таракан замер на середине шага.

— Что? — непонимающе переспросил я, когда он медленно повернулся и прожег меня яростным взглядом. — Зато там тебя точно не увидят.

— Знаешь, нерадивых студентов раньше розгами секли, чтобы не забывали вовремя являться на занятия, — свистящим шепотом заявил Нич, угрожающе щелкнув жвалами. И в этот же самый момент снаружи пронзительно зазвенел колокольчик. — Даже жаль, что эту традицию сейчас отменили.

— Демон! — спохватился я, подскочив на ноги и опрометью кинувшись к выходу. — Я же из-за тебя опять опоздаю!

— Расписание — на первом этаже учебного корпуса, — мстительно бросил таракан. — Смотри не ошибись комнатой.

— А какая мне нужна? — крикнул я, на мгновение обернувшись.

— Не помню, — с достоинством бросил таракан и неторопливо продолжил путь к стене. — Сам говорил: старый я уже, память то и дело подводит.

— Тьфу! — в сердцах сплюнул я, уже выбегая в коридор. — Чтоб она тебя в самый неподходящий момент подвела, старый маразматик! Это ж надо было так меня заболтать, чтобы я забыл о занятиях!

— А кто это у нас там пришел? — вкрадчиво осведомилась миниатюрная, со вкусом одетая магесса, когда я тихонько прокрался в учебную комнату и, понадеявшись, что преподавательница ничего не заметит, уселся за последнюю парту. — Мне показалось или нас все же почтил своим присутствием любезнейший барон Невзун, который настолько уверен в своих знаниях по моему предмету, что самонадеянно пропускает начало занятия?

Я мысленно скривился: ну вот, нарвался. Даже двухсекундное опоздание у Ледяной стервы, как за глаза называли преподавательницу водяной магии, могло стоить мне довольно дорого. Не то чтобы я мало знал, но отыскавшая меня взглядом юная леди была достойна своего прозвища и вполне могла наградить сложнейшим докладом на какую-нибудь неприятную тему.

Собственно, юной она лишь выглядела — на самом деле мастер Лилитана де Ракаш была одной из старейших членов Совета магов. Я помнил ее еще в те годы, когда очаровательная маркиза только-только окончила Академию всеобщей магии и поступила в магистратуру, собираясь после окончания подавать документы на соискание степени архимага.

Надо сказать, леди действительна была весьма привлекательна — длинные белокурые локоны, обрамляющие невинное лицо, которое за прошедшие годы практически не изменилось; синие глаза, в которых мало кто мог разглядеть холодную бездну северного океана; и изящная фигурка, будоражащая чувства не только неопытных адептов, но и умудренных жизнью старцев, уже не раз попадавшихся в коварные женские сети.

Даже я не мог не отметить редкой красоты магессы де Ракаш и по достоинству оценил ее великолепное платье, насыщенный синий цвет которого так дивно оттенял ее светлую кожу. А когда госпожа маркиза грациозно взмахнула изящной ручкой и, не изменившись в лице, отправила в меня шаровую молнию, даже искренне восхитился темпераментом этой леди. И не преминул продемонстрировать свой восторг, проворно согнувшись в три погибели.

— Мое почтение, госпожа преподаватель.

Молния, благополучно пролетев над моей головой, с грохотом врезалась в стену и, опалив ни в чем не повинную штукатурку, погасла, оставив после себя большое черное пятно и легкий запах грозы.

В наступившей тишине я разогнулся и, игнорируя поплывший по классу дымок, с самым невозмутимым видом продолжил:

— Прошу прощения за опоздание — запутался в расписании.

— Неужели оно настолько сложное? — ласково поинтересовалась маркиза, крутя в ладони длинную, похожую на боевую рапиру указку.

— Ну что вы, — вежливо улыбнулся я. — Просто в первый раз нелегко разобраться с чужими именами и фамилиями. Не поверите: некоторые из них такие заковыристые!

Голос леди наполнился ядовитой насмешкой:

— Надеюсь, за время, прошедшее с начала моего занятия, вы все-таки справились с этой непосильной задачей, барон?

— Конечно, — заверил я. — По крайней мере, ваше имя я точно запомнил, леди де Какаш.

— Ракаш! — взвилась как ужаленная леди, мгновенно превратившись из очаровательной учительницы в мегеру. — Мое имя де Ракаш, адепт Невзун! Вам понятно?!

Я непонимающе хлопнул ресницами.

— Конечно. Я так и сказал: Лилитана де Какаш…

— Вы что, глухой?! — прорычала дамочка, оскалив жемчужные зубки.

Класс сдавленно хихикнул, а я радостно закивал, на всякий случай отступив еще на шаг.

— Да. Разве вам еще не сказали?

Неописуемая ярость на лице оскорбленной маркизы плавно сменилась растерянностью, а спустя еще несколько томительных секунд на нем все-таки проступило понимание.

— Мастер фон Берден действительно упоминал, что у вас проблемы со слухом, адепт…

Я с серьезным видом снова кивнул:

— Совершенно верно. Почти не воспринимаю громкие звуки, посторонние шумы и слова, не наполненные смыслом. Трудное детство, знаете ли.

— Наслышана, — сухо бросила магесса, немного успокоившись и, кажется, взяв себя в руки. — Видимо, родной отец обошелся с вами не самым подобающим образом. И это явно сказалось на уровне вашей… подготовленности.

Интеллекта, она имела в виду?

Я покаянно вздохнул:

— Не думаю, что нам стоит ворошить мое темное прошлое. Вы позволите занять место в классе?

— Конечно, — внезапно улыбнулась она улыбкой упырицы. — Милости прошу за мой стол. Вы ведь предпочитаете находиться поближе к преподавателю?

— Благодарю. Мой отец был поклонником вашего таланта и много о вас рассказывал, — проходя мимо, я сделал восхищенное лицо. — У него в кабинете до сих пор висит ваш портрет, написанный, если мне не изменяет память, лет семьдесят или семьдесят пять назад. И должен сказать, что с тех пор вы ничуть не изменились.