Через соловьиный этаж - Лайан Герн

— Принеси свечку, — велел мне господин Шигеру.

Я подумал, что весь дом уже должен был проснуться, но все произошло так быстро, что никто ничего не услышал. Я метнулся к комнате служанок, оставляя за собой прилипшие листья с куста.

— Шийо! — крикнул я. — Дай мне свечи, разбуди мужчин!

— Кто здесь? — сонно спросила она, женщина никогда раньше не слышала моего голоса.

— Это я, Такео! Просыпайся! Кто-то пытался убить господина Шигеру!

Я взял догоравшую свечу из подсвечника и побежал в сад.

Мужчина лежал без сознания. Господин Шигеру стоял, уставившись на него сверху. Я поднес к наемному убийце свечу. Он был одет в черное — нигде ни герба, ни пометки. Средний рост и телосложение, коротко постриженные волосы. Ничего, что помогло бы опознать его.

Послышался шум: проснувшиеся обитатели дома обнаружили двух убитых стражников, трех отравленных собак.

Появился Ихиро, бледный и дрожащий от негодования.

— Кто посмел совершить такое? — спросил он. — В вашем собственном доме, в центре Хаги? Такое нападение — оскорбление всему клану!

— Если только не сам клан нанял его, — тихо ответил господин Шигеру.

— Скорей всего, это Йода, — сказал Ихиро. Кинжалом он разрезал черную ткань от шеи до пояса, обнажив спину мужчины. На лопатке был уродливый шрам от старой колотой раны, вдоль позвоночника шла искусная татуировка. В дрожащем свете свечи она вилась, словно змея.

— Это наемный убийца, — сказал господин Шигеру, — из Племени. Ему мог заплатить кто угодно.

— Значит, это Йода! Ему стало известно, что юноша у вас! Хоть теперь-то вы от него избавитесь?

— Если бы не юноша, убийца сделал бы свою работу, — ответил господин. — Такео разбудил меня. Он сказал мне… Сказал! — повторил Шигеру. — Он прошептал мне в ухо, чтобы я просыпался!

Эти слова не произвели на Ихиро должного впечатления.

— А вам не приходило в голову, что жертвой должен был оказаться он, а не вы?

— Господин Отори, — произнес я сухим и хриплым от долгого молчания голосом. — Я принес вам только неприятности. Отпустите меня, отошлите меня подальше от своего дома.

Когда я говорил, я уже знал, что он этого не сделает. Я спас ему жизнь, а он мне, и связь между нами стала сильней, чем когда-либо.

Ихиро кивал, соглашаясь со мной, но тут вмешалась Шийо:

— Извините меня, господин Шигеру. Я знаю, что это меня не касается, и я всего лишь старая глупая женщина, но ведь неправда, что Такео ничего не принес вам, кроме неприятностей. До его появления вы сходили с ума от горя. А теперь вы оправились, он дал вам надежду и радость. Разве можно получить одно, избежав другого?

— Как же я мог не заметить этого? — ответил господин Шигеру. — Сама судьба связала нас. Я не могу ей противостоять, Ихиро.

— Надеюсь, мозги вернутся к нему вместе с языком, — язвительно отметил Ихиро.

Наемный убийца умер, так и не придя в себя. Оказалось, у него во рту была пилюля с ядом, которою он раздавил после падения. Никто не узнал, кем он был, хотя ходило много слухов. Умерших стражников похоронили со всеми почестями и долго оплакивали, собак оплакивал только я. Что за присягу они-то дали, что за договор заключили, чтобы отдать свою жизнь в кровной вражде между кланами? Я не посмел поделиться с кем-нибудь своими мыслями: собак было много. Скоро купили новых и приучили их брать еду только из рук хозяина. Желающих занять освободившиеся места тоже оказалось предостаточно. Господин Шигеру жил скромно, имел только несколько вооруженных вассалов, но многие члены клана Отори с радостью согласились бы служить ему.

Нападение не встревожило и не огорчило его. Напротив, он словно был воодушевлен им, будто в полной мере наслаждаться жизнью можно, только испытав угрозу жизни. Шигеру парил в воздухе, как после встречи с госпожой Маруямой. Вернувшаяся ко мне речь и острота слуха приводили его в восторг.

Или Ихиро верно предположил, или смягчился ко мне, но какова бы ни была причина, после той ночи учиться стало легче. Постепенно иероглифы начали открывать мне свое значение и занимать нужное место в голове. Мне даже стало нравиться: разные формы, текущие, как вода, или прочно посаженные на ветку, словно черные вороны зимой.

Ихиро был признанным мастером, славившимся красотой письма и глубиной знаний. Слишком умный учитель для меня. Я не обладал прирожденным талантом к учебе, но мы скоро выяснили, что у меня хорошо получается подражать. Я оказался сносным суррогатом ученика, копировавшим его движения не от кисти, как положено, а от локтя, но с уверенностью и сосредоточенностью. Я знал, что всего лишь имитирую учителя, но результат был удовлетворительным.

То же самое происходило, когда господин Шигеру учил меня держать меч. Я был силен и ловок, лучше развит, чем обычно юноши моего роста, но упустил детские годы, когда сыновья воинов бесконечно упражняются с мечом, луком и стрелами и в езде верхом. Я понимал, что мне никогда не наверстать упущенного.

Скакать оказалось легче всего. Я наблюдал за господином Шигеру и другими наездниками и понял, что в этом деле главное — держать равновесие. Я делал то же, что они, и конь слушался меня. Чувствовалось, что он даже боится меня. По отношению к коню я должен был вести себя как господин, сдерживать собственные чувства ради него и притворяться, что прекрасно владею ситуацией и знаю, как управлять им. Тогда конь становился спокойным и расслаблялся подо мной.

Мне дали светло-серого коня с темными гривой и хвостом. Его звали Раку, и мы хорошо ладили друг с другом. Стрелять из лука я так и не научился, но во владении мечом я копировал движения господина Шигеру и достиг неплохих результатов. Мне подарили длинный меч, который я носил на поясе новой одежды как настоящий сын воина. Несмотря на свой безупречный внешний вид, я понимал, что до настоящего воина мне еще далеко.

Шли недели. Домашние смирились с решением господина Отори усыновить меня и потихоньку изменили свое отношение. Они в равной степени баловали, дразнили и бранили меня. Между учебой и тренировкой оставалось мало времени, и мне запрещалось выходить из дома одному, но я не утратил своей страсти к странствиям и, как только представилась возможность, убегал бродить по улицам Хаги. Мне нравилось спускаться в порт, который окружали замок на западе и старый кратер вулкана на востоке. Там я смотрел на море и мечтал о сказочных землях, лежащих за горизонтом, завидуя морякам и рыбакам.

Я всегда высматривал одну лодку. На ней работал юноша примерно моего возраста. Я знал, что его зовут Терада Фумио. Его отец был из семьи воинов низкого чина, но предпочел заняться торговлей и рыболовством, нежели умирать с голода. Шийо знала о семье Терада все и рассказала мне.