Через соловьиный этаж - Лайан Герн

Каэдэ часто смотрела на сады из замка, но ее нога по ним не ступала с семилетнего возраста. Они вошли в дом с заднего входа и оказались в небольшой комнате.

— Подождите, пожалуйста, здесь, госпожа.

Когда служанка вышла, Каэдэ опустилась на пол и оглянулась. Комната была больше, чем показалось вначале. Распахнутые двери вели в крохотный сад. Дождь перестал, и солнце временами пробивалось сквозь тучи, превращая плачущий сад в искрящее полотно. Каэдэ принялась рассматривать каменный фонарь, низкую сосну, чан с чистой водой. В траве пели сверчки, отрывисто квакала лягушка. Спокойствие и тишина согрели сердце девушки, и на глаза навернулись слезы.

Каэдэ сдержала их, вспомнив о том, как сильно ненавидит Ногучи. Засунув руки в рукава, она провела пальцами по своим синякам. Они живут в красивом дворце, и за это она презирает их еще больше, ведь сама Каэдэ, член семьи Ширакава, разделяла кров со слугами.

— Господин Ногучи хочет говорить с вами, госпожа, — послышался женский голос за ее спиной.

— Значит, вам придется помочь мне переодеться, — отозвалась Каэдэ, не представляя себе, что можно появиться перед Ногучи в таком виде: волосы не причесаны, платье старое и грязное.

Девушка повернулась и посмотрела на женщину, говорившую с ней. Она была старой: хотя лицо еще оставалось гладким, а волосы черными, кожа на руках сморщилась и огрубела. Женщина с удивлением изучала Каэдэ. Затем молча развязала узел, достала расческу, шпильки для волос и платье, оказавшееся не намного чище того, что было на девушке.

— Где остальная одежда моей госпожи?

— Я приехала сюда в семилетнем возрасте, — рассерженно сказала Каэдэ. — Трудно догадаться, что я с тех пор выросла? Моя мать присылала хорошие вещи, но мне не разрешали оставить их у себя!

— К счастью, красота моей госпожи не требует украшений, — сказала женщина.

— Что вы такое говорите? — спросила Каэдэ, которая не имела представления о своей внешности.

— Я сейчас причешу вас и найду чистую обувь. Меня зовут Юнко. Госпожа Ногучи послала меня прислуживать вам. Позже я поговорю с ней об одежде.

Юнко вышла из комнаты и вернулась с двумя девушками, несшими чашу с водой, чистые носки и маленькую резную коробочку. Юнко вымыла лицо, руки и ноги Каэдэ и расчесала ее длинные черные волосы. Девушки изумленно ахнули.

— Что не так? Почему они вздыхают? — забеспокоилась Каэдэ,

Юнко открыла коробочку и достала оттуда круглое зеркальце с резными цветами и птицами на тыльной стороне. Она подняла его так, чтобы Каэдэ увидела свое отражение. Девушка впервые в жизни смотрелась в зеркало. Взглянув на собственное лицо, она погрузилась в молчание.

Восхищение женщин вернули Каэдэ уверенность в себе, но это чувство ослабело, как только Юнко ввела девушку в главную часть резиденции. Раньше Каэдэ видела господина Ногучи только издалека, и он ей никогда не нравился, а теперь Каэдэ поняла, что боится встречи с ним.

Юнко встала на колени, открыла дверь в залу и пала ниц. Каэдэ вошла в комнату и последовала ее примеру. Циновка под ее лбом была прохладной и пахла летней травой.

Господин Ногучи разговаривал с кем-то и не заметил ее присутствия. Он, видимо, спрашивал, почему крестьяне задерживают выдачу оброка на рис. Приближался сбор нового урожая, а он еще не получил часть прошлого. Время от времени секретарь, к которому Ногучи обращался, старался его успокоить, но господин продолжал ворчать.

Наконец господин Ногучи замолчал, отдал секретарю приказание, и тот на коленях попятился к двери.

Он прополз рядом с Каэдэ, но она не посмела поднять голову,

— И позови Араи, — сказал господин, словно вспомнив о чем-то.

Теперь он заговорит со мной, подумала Каэдэ, но Ногучи молчал, и она осталась на своем месте.

Время шло. Наконец девушка услышала, как в комнату кто-то вошел, и увидела Араи, который упал ниц рядом с ней. Господин Ногучи не удостоил внимания и его. Он хлопнул в ладони, и в комнате тотчас появилось несколько мужчин. Каэдэ почувствовала, как они встали рядом с ней, один за другим. Бросив косой взгляд, она догадалась, что это вассалы господина Ногучи. На одежде одних был герб Ногучи, платья других украшали три дубовых листа клана Тоган. Ей показалось, что они с удовольствием наступили бы на нее, словно на таракана, и Каэдэ поклялась, что никогда не позволит никому из Ногучи или Тоган раздавить себя.

Воины всей своей тяжестью опустились на циновку.

— Госпожа Ширакава, — наконец проговорил господин Ногучи, — пожалуйста, сядьте.

Поднявшись, Каэдэ почувствовала на себе взгляды всех мужчин, находившихся в комнате. В воздухе повисло непонятное ей напряжение.

— Кузина, — сказал господин с ноткой удивления в голосе, — надеюсь, вы хорошо поживаете.

— Да, благодаря вашей заботе, — вежливо ответила девушка, хоть эти слова и жгли ей язык, словно яд.

Каэдэ ощущала свою уязвимость: единственная девушка, почти ребенок, в окружении могучих жестоких мужчин. Она взглянула на Ногучи: в его лице не было ни ума, ни силы.

— Этим утром произошел неприятный случай, — сказал господин Ногучи. В комнате послышался ропот. — Мне рассказал о нем Араи, теперь я хочу послушать вас.

Каэдэ коснулась лбом пола, движения ее стали замедленны, а мысли понеслись вперед с неистовой скоростью. Судьба Араи в ее руках. Господин Ногучи не назвал его капитаном, как положено. Он не упомянул никакого титула, а это знак неуважения. Неужели Ногучи питает сомнения касательно его преданности? Известно ли ему, что произошло на самом деле? Вдруг один из стражников выдал Араи? Если она защитит его, не попадет ли в сети, расставленные для них обоих?

Но Араи — единственный человек в замке, который хорошо к ней относится. Она не предаст его. Каэдэ поднялась и уверенно заговорила.

— Я поднялась в комнату стражников и передала господину Араи, что его ожидают в конюшне. Затем я спустилась по лестнице, и стражник у ворот без повода остановил меня. Когда я решила пойти дальше, он схватил меня за руку. — Каэдэ приподняла рукава, обнажив проступившие синяки — красно-бордовые отпечатки мужских пальцев на белой коже, — Я закричала. Господин Араи услышал мой голос, вернулся и защитил меня. Я в долгу перед ним и моим повелителем за оказанную заботу, — закончила девушка, опустив голову.

— Ух! — недовольно вздохнул господин Ногучи.

Последовало длительное молчание. В послеобеденной жаре гудели насекомые. На бровях неподвижно сидящих мужчин блестел пот. Каэдэ вдыхала их зловонный животный запах и чувствовала, как меж ее грудей проступают капельки пота. Девушка осознавала всю полноту нависшей над ней опасности. Если один из стражников рассказал об оставленном кинжале, о том, как девушка забрала его и спустилась с ним по лестнице… Каэдэ выбросила эти мысли из головы, испугавшись, что их смогут прочесть столь пристально изучающие ее мужчины.