Рекс - Алекс Орлов

— Не хочу ничего слышать, Эдвин! Дай им сверху десять тысяч и покончим с этим.

Эдвин по телефону связался с аэропортом, а Юргенсон стал вспоминать эти странные разговоры в следственном управлении, куда его под совершенно надуманным предлогом привезли полицейские. А потом вдруг из ниоткуда нарисовался этот Арнисон…

Юргенсон достал его визитку, задумчиво повертел в руках и убрал обратно. С одной стороны, было бы интересно нанять эту старую ищейку, работы под крылом Юргенсона ему бы хватало, но что-то здесь было не так. Что-то не сходилось.

Эдвин что-то сказал.

— А? — переспросил Юргенсон.

— Все сделал, как вы сказали, сэр. Пилоты покочевряжились, я сказал «двенадцать», и они согласились. Сядут в Канинге без вопросов… Ничего, что я сам две штуки накинул?

— Нормально, — кивнул Юргенсон, обратив внимание, что они уже проскочили мимо городского пропускного пункта.

Ринбург был закрытым городом, и абы кого в него не пропускали. Только по приглашению.

Дорога поднялась на небольшое плато, здесь стоимость земли была выше, чем в остальной части городка. Потом потянулась частная дорога Юргенсона, промелькнуло озеро с лебедями, изящный мостик, и вскоре машины притормозили перед открывающимися воротами.

Юргенсон зевнул. В последнее время он не высыпался.

Вскоре кавалькада остановилась возле крыльца, Флетчер выскочил из машины первым и придержал для хозяина дверцу. Тот вышел и, заметив на крыльце дворецкого, спросил:

— Где Барбара?

— Была у себя в комнате, сэр, — ответил тот с поклоном.

— А где наш робот?

— В спортивном зале, сэр. На беговой дорожке.

— Ну, пусть бегает, — сказал Юргенсон, поднимаясь по ступеням. То, что жена сидит дома и не шляется где-то с этим красавчиком, его вполне устраивало. Может, зря он его купил?

Так и не найдя ответа на этот вопрос, он прошел через холл и стал подниматься по лестнице — пешком на третий этаж.

Разумеется, в доме имелись лифты, но Юргенсон заметил, что в последнее время стал набирать вес.

С небольшой одышкой он таки добрался до третьего этажа и уже поплелся к своему кабинету, когда вдруг раздался громкий хлопок, и переживший покушение Юргенсон бросился на пол, прикрыв голову руками.

Пролежав так секунд десять, он поднялся и решительно направился к комнате Тилли. Он не сомневался, что громкий звук донесся именно оттуда.

Резко рванув дверь, он застал свою дочь посреди комнаты с полотенцем в руках, а вся ее одежда, волосы и окружающее пространство, включая потолок, были залеплены какой-то розоватой жидкостью.

— Что здесь произошло?! — закричал Юргенсон, потрясая кулаками.

— Ничего, папа… — пожала плечами Тилли. — Просто неудачный эксперимент…

И она покосилась на развернутую оболочку рванувшего баллона.

— Как мне надоели твои эксперименты, Тилли! Когда уже кончатся эти каникулы?! — прокричал Юргенсон и, развернувшись, поспешил к кабинету.

— Папа! — позвала Тилли, выглядывая в коридор.

— Что?! — обернулся Юргенсон.

— Что у тебя с головой, в смысле на лбу?

Юргенсон шлепнул себя по лицу и только сейчас вспомнил, что лоб у него залеплен пластырем.

— Ах это… Это я просто упал. Споткнулся и упал, — ответил он и поспешил к себе.

23

Спустя час, кутаясь в банный халат, вымытая Тилли сидела за компьютером в гостевой комнате на втором этаже и рассказывала Плунжеру о своей неудаче.

«Моя ошибка заключалась в том, что я решил вскрыть баллон пилкой по железу. Тут-то он и рванул. Теперь вся комната в каких-то сладких соплях розового цвета, горничная там уже второй час изнемогает. Не уверен, что за сегодня закончит».

«У тебя есть горничная, Мститель? Значит, ты мажор?»

«Это папаша мой мажор, а я нормальный. Давай по делу».

«А чего по делу? Ты вообще о чем думал, когда пилил этот баллон под давлением? На что надеялся?»

«Распилить надеялся».

«А идея была? Зачем пилил?»

«Думал срезать горловину, не нарушая клапана, он на баллоне очень сложный — не разобрать. Потом собирался налить какой-нибудь дряни и склеить все суперклеющим прозрачным скотчем».

«Только не подумал, что внутри давление, да?»

«По делу, Плунжер, ты уже по второму кругу выясняешь!»

Неожиданно в их разговор вклинилась нелегальная рекламная рассылка от некоего «Дринкмастера»:

«Фотографии голой Аманды Бруер — лучшие сиськи года! Нажми на ссылку и получишь бесплатный доступ к трем тысячам снимков Аманды Бруер! Торопись, бесплатный трафик ограничен!»

«О, не желаешь посмотреть?» — поинтересовался Плунжер.

«У меня есть дела поважнее».

«Ладно, слушай сюда. Купи мощный магнит, подкрадись к своему роботу сзади и прикоснись магнитом к затылку или к шее — короче, подвигай туда-сюда».

«И чего будет? Он сбежит?»

«Не сбежит. Ты потрешь у него все архивы основных команд, а если повезет, то и биос».

«Я надеялась его совсем вырубить…»

«Надеялась? Ты женщина, что ли, Мститель?»

«Сорри. Очепятка… Я надеялся его совсем вырубить».

«Начни с малого. Если тебе удастся несколько раз показать, что он ненадежен, возможно, твой папаша от него откажется. Сечешь?»

«Вроде. Как будто смысл есть. А какой должен быть магнит? Что означает мощный?»

«Бери такой, чтобы килограмм пятьдесят держал. Закажи в сетевом магазине, они тебе притаранят».

«Спасибо, Плунжер! Жди отчета!»

Встав со стула, Тилли подошла к окну и, сложив на груди руки, точно полководец, стала планировать предстоящую операцию. Да, этот способ был куда лучше, чем распиливание баллона. Поднес магнит — и бац, робот свалился.

Тилли вернулась к компьютеру, нашла сетевой магазин и заказала магнит подъемной силой в пятьдесят килограммов. В разделе «доставка» она указала «срочная» и записала адрес.

Заказ был принят. Тилли поднялась на третий этаж, чтобы посмотреть, что с ее комнатой, но дела там продвигались медленно. Горничной Аннете теперь помогала кухарка Клара, но и так было видно, что работать им еще долго.

«Глупая была идея», — вздохнула Тилли и вернулась в гостевую комнату.

24

В дверь заглянула миссис Юргенсон. Увидев Тилли, она вошла в комнату.

— Еле тебя разыскала… — сказала она и, проходя мимо зеркала, еще раз оценила, как сидит на ней новое домашнее платье.

Только что она едва не столкнулась в коридоре с Эндрю, когда он, весь разгоряченный после спортивного зала, шел вниз, чтобы принять душ. Он сказал — «вы прекрасно выглядите, миссис Юргенсон». Пустяк, конечно, но лучше, чем ничего.

— Папа уехал, ты знаешь?

— Куда? — спросила Тилли, отодвигаясь от компьютера.

— Куда-то на западное побережье…

— Загорать?

— Сказал, что по делам. А тут еще этот взрыв в ресторане…

— Взрыв в ресторане?

— Да, я в новостях видела, — кивнула Барбара рассеянно. Муж уехал, и она напряженно размышляла о том, как бы это использовать, при том, что он запретил ей покидать дом в течение трех дней.

— Слушай, так, может, у папы на лбу это от бомбы?

— Что? — не поняла Барбара.

— У папы на лбу приклеен пластырь, а ты говоришь — бомба, значит, у него это могло быть от бомбы? — не на шутку разволновалась Тилли.

— А он что говорит?

— Он говорит, упал.

— Ну вот видишь, бомба ни при чем.

«Может, позвать Эндрю поиграть в мяч и попрыгать перед ним в короткой юбке?» — размышляла Барбара. Это, конечно, глупость, но не хуже, чем ходить по магазинам в сопровождении двух горилл Тревиса.

— Кстати, Тилли, что за тарарам в твоей комнате? Аннета и Клара моют потолок и стены, там все в каком-то фруктовом муссе…

— Я готовила мусс, а он взорвался, — с улыбкой пояснила Тилли и показала руками, как произошел взрыв.

— Брось врать. Я прекрасно знаю, что мусс не взрывается.

— Это смотря какой мусс…

— Надо было оставить тебя на полсмены в этом учебном лагере, — со вздохом произнесла Барбара. — Там бы за тобой хорошо приглядывали и мусс бы там наверняка не взрывался.

— Мама, учебный лагерь — это продолжение пансиона. Все те же лица, те же девчонки, те же преподаватели. Они надоели мне до икоты.

— А что там за история с собакой? — вспомнила Барбара и снова посмотрела в зеркало, проверяя, как бы она выглядела, если бы Эндрю сейчас вошел в комнату. Получалось, что выглядела бы она неплохо.

— Какая история, мама? — сыграла удивление Тилли.

— Ну как же? Триплекс напал на Эндрю, тот вынужден был защищаться.

— Ну, мам, просто он раздражает Триплекса. Да он всех раздражает, вот если бы у нас был Биччи-Бок…

— А кого еще, кроме Триплекса, раздражает Эндрю? — перебила дочь Барбара.

— Например, меня.

— А почему?

— Потому… Потому, что он пялился на тебя, когда ты поднималась по лестнице.