Наши будни, или рассказ о том, как фабрикуются уголовные дела на советских граждан, выступающих в защиту прав человека - Петр Григоренко

Жене только на следующий день сказали, что он в Калуге. А следующий день пятница, т. е. предвыходной. Значит, именно в этот день надо успеть свезти в Калугу и теплые вещи, и продуктовую передачу. Только в таких случаях по-настоящему прочувствуешь диссидентскую взаимопомощь. Нашлась и машина для поездки, и добровольные помощники для закупок и сопровождения. Теплые вещи и продукты прибыли в Калугу, в тюрьму, своевременно.

А почему, собственно, в Калугу? Ведь то, за что арестовали (участие в работе Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР и руководство оказанием помощи из Солженицынского фонда политзаключенным и их семьям) делалось в Москве, а, значит, и дело должно вестись там.

Но нет! Москва не подойдет. Здесь и семья, и друзья, и иностранные корреспонденты. Нет, подальше от Москвы. А как обосновать Калугу - посмотрим. Впереди же предварительное следствие.

Почти одновременно с Александром Гинзбургом арестовали "за незаконное хранение оружия" члена Украинской группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений Олексу Тихого.

В субботу 5-го февраля на улицах Киева арестован руководитель Украинской группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений, выдающийся украинский поэт, писатель-фантаст и философ Микола Руденко. К нему, как и к Гинзбургу, по закону следовало применить иную меру пресечения, чем арест. Микола Руденко инвалид Великой Отечественной войны. У него тяжелое ранение в крестцовую область с повреждением позвоночника. Ему, чтобы держаться на ногах, нужно постоянно выполнять комплекс санитарно-гигиенических и лечебно-физкультурных мероприятий, которые в тюремных условиях невыполнимы.

Очевидно, что тюрьма может угрожать его жизни. Но какое имеет значение жизнь одного человека, когда дело идет об интересах плана. Ради этих интересов можно еще и дополнительно ухудшить положение человека. С Миколой так и поступили. Его увезли из Киева подальше от семьи и друзей - в Донецкую область.

Это совсем непонятное действие, если судить по советским законам, т. к. М. Руденко никогда не проживал и ни с какими делами в этой области связан не был. Но не будем удивляться. Ведь все это планом предусмотрено. А в план ничто без соображения не включается. Дойдем до этапа предварительного следствия и посмотрим - может, и поймем непонятное.

11 февраля арестовали и Юрия Орлова. Почему с таким запозданием? Думаю, присматривались, какая будет реакция на аресты участников правозащитного движения в СССР и на Западе. Сами же работники КГБ пустили слух, что они его "найти не могли". Это смехотворное утверждение, ибо Юрий Федорович работал над своей научной темой в Подмосковье - там, где он неоднократно работал и до этого. Чтоб органы КГБ, осуществлявшие непрерывную слежку за Орловым, не знали, где он, - в это поверить нельзя.

Закончились ли аресты на этом? Не думаю, но утверждать, что они будут продолжаться, и тем более, предсказать, кого еще из нас возьмут, не могу. Ведь я же план все-таки не видел и сужу о его содержании только по тому, что уже произошло и по аналогии с предыдущими делами моими и моих друзей. Сейчас твердо можно сказать только одно - предварительное следствие уже началось и новые аресты будут находиться в большой зависимости от его хода.

5. Эта работа пишется, когда предварительное следствие начато, но обвинение предъявлено только Олексе Тихому - "незаконное хранение оружия". В отношении Миколы Руденко жене сказали, что он арестован и препровожден в Донецкую область по делу О. Тихого.

Из этого можно заключить, что один из важнейших и основополагающих узлов предварительного следствия находится в Донбассе. Микола Руденко не может быть причастным к делу о "незаконном хранении оружия" О. Тихого, даже если бы тот действительно хранил это оружие. Не может, хотя бы потому, что не имел контактов с Тихим и впервые приехал к нему из Киева в день обыска у Тихого. Значит, он мог быть лишь свидетелем того, как была "обнаружена" винтовка при обыске. Но свидетелей не арестовывают и не перевозят как арестантов. Их вызывают по повестке. Значит, Миколу привлекают как соучастника. Поскольку же соучастие в хранении исключено, в Донбассе применяется к двум названным диссидентам другая статья. Скорее всего - "подготовка террористического акта". Если так, то становится ясным и то, почему этот узел завязывается именно в Донбассе.

Сталин сам был рабом веры во всемогущество рабочего класса, в его прогрессивную революционную роль. Поэтому он ждал отпора своей диктатуре прежде всего из крупных рабочих центров. Поэтому карательные органы в Донбассе были особенно сильными, жестокими и беспощадными. Донецкие тюрьмы пользовались еще более зловещей славой, чем Лефортово и Лубянка. Недаром же даже Солженицын фактически не встречал зэков из Донбасса и не слышал рассказов о них. Их забивали на месте.

Судить ГБ-чекистских палачей, как известно, не судили. Некоторое количество их только уволили из органов. В силу этого выработавшаяся в сталинские годы традиция не была выкорчевана. Она лишь слегка приглушена. Естественно, что сейчас, когда в стране развертывается по всему фронту интенсивная работа по восстановлению сталинской идеологии и соответствующих ей порядков, восстанавливаются и прежние методы КГБ. Ясно, что Донбасс, где влияние сталинских элементов осталось особенно сильным, должен занять и, вероятно, уже занял ведущее положение в деле возрождения сталинских методов. Вероятно, что центр верит, что в Донецке сумеют превратить в террористов кого угодно. И физически для этого лучше всего подходит Микола Руденко. Через огромный провал, сделанный у него на спине фашистской разрывной пулей, легко достигнуть внутренних органов. А это довольно убедительный "аргумент" для "доказательства" любой вины.

Я, вместе с моей женой Зинаидой Григоренко, адвокатом Софьей Каллистратовой, академиком Андреем Сахаровым, его женой Еленой Боннэр, доктором физико-математических наук Валентином Турчиным и Александром Корчаком и с писателями Львом Копелевым и Лидией Чуковской, подписал два заявления в прокуратуру, в одном из которых мы просим учесть состояние здоровья Александра Гинзбурга, а в другом - Миколы Руденко и освободить их из заключения до суда под наше личное поручительство или под залог, разумную сумму которого должны определить органы прокуратуры. Не только гуманизм, но и буква закона обязывает удовлетворить нашу просьбу. Но она не будет удовлетворена*. По той простой причине, что при этом никакого дела не получится. Чтобы отработать "террористов", всех надо держать в заключении. И в первую очередь наиболее физически уязвимого М. Руденко.