Удача игрока - Джульет МакКенна

Он усмехнулся, и я слегка улыбнулась в ответ. Как же я умудрилась проехать сотни лиг с этим человеком, да так и не узнать этого? Я выругала себя за небрежность. Мне следует, быть начеку, если вдруг его неведение ввергнет нас в медвежью яму, несмотря на весь его природный ум и последующее обучение. А интересно, насколько он проницателен?

– Кстати, что ты думаешь о василиске?

Узара нахмурился.

– Очевидно, он начал жизнь обычным петушком, пока кто-то не отрезал ему гребешок и шпоры. Я только не понимаю, как тот человек заставил шпоры расти на его голове.

Итак, он разгадал почти весь секрет.

– Сперва надо кастрировать птицу, так мне говорили.

Хор рогов пресек все разговоры, и Толкователь в простой белой маске и неукрашенном парике вышел из задника. Он изложил структуру этой пьесы и в общих чертах намекнул, какая мораль нас ожидает, когда мы вернемся к дням благочестивых пьес, исполняемых в усыпальницах. По современному обычаю, половина публики внимательно слушала, дабы узнать, кто есть кто, а другая половина непоседливо ерзала, желая танцующих девушек и комедии со свиньей. Я потягивала вино, когда герой, богатый юноша из ближнего к нам дома, появился на сцене, чтобы демонстрировать любовь к добродетельной дочери старосты своей гильдии. Этот образец Добродетели, как ни странно, отсутствовал, путешествуя с собственной теткой. Были еще шутки насчет старосты, который ненавидит любого, кто не зарабатывает деньги честным трудом, и несколько мягких острот про обхват его талии, вписанных, должно быть, для местного колорита, учитывая вызванный ими непомерный смех.

Кухарка из соседнего дома провела длительный монолог, жалуясь экономке героя на то, как плохо обращается с ней ее скупой хозяин, а затем, к всеобщему облегчению, вбежал посыльный в грязной маске и с взъерошенными ветром волосами, крепко склеенными мучным клейстером. Несколько раз подчеркнув, что это его сугубо личные новости, он принялся рассказывать подробно, без утайки, как добродетельная девица была похищена наемными убийцами. Когда те из зрителей, коим не удалось понять это явление посыльного, разинули рты, заиграл оркестр, и танцовщицы выскочили из-за занавески.

Я подтолкнула локтем Узару.

– Придется сказать Ниэлло, что верхние слуги скорей усядутся голышом на крыше, чем перебросятся хотя бы словечком о погоде с кухаркой!

Маг не ответил, наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть девиц; их стройные ноги были едва скрыты под муслиновыми юбками, яркими от лент. Цветные полумаски прятали их глаза, но не их зазывные улыбки. После энергичной песни, состряпанной с привкусом похабщины, настало время клоунов. Один был с крючковатым носом, другой – круглолицый, так что никаких сюрпризов. В этот раз они изображали ремесленников, их проблема – сторожевой пес, который нападал на все, что имело неосторожность появиться в штанах. Один клоун был точильщиком, он приударял за кухаркой со всеми предсказуемыми шутками о клинках и ножнах, и мы вскоре узнали, что этот пес не давал ему проводить регулярную точку. Я узнала голос Ниэлло за маской с крючковатым носом. Он играл эту сцену с таким смаком, что я захихикала.

Когда герой вышел на сцену, дабы в утомительных подробностях сокрушаться об утрате своей любви, в толпе позади нас возникло движение. Я быстро обернулась, но внимание Узары по-прежнему было приковано к сцене. Моя инстинктивная тревога сменилась удовольствием, когда я увидела двух блондинов, протискивающихся к нам, оба на голову ниже большинства зрителей, один по-горски коренастый, другой стройнее, длинные волосы связаны сзади плетеным кожаным ремешком.

– Подвинься, Узара. – Я ткнула мага локтем в ребра, и он заскользил по скамье, вежливо извиняясь перед подмастерьями, сидевшими с другой стороны.

Грен выхватил табурет из-под какого-то зрителя, неосмотрительно вставшего, чтобы лучше видеть, и передал его Сорграду, который быстро уселся за наш стол, словно сидел тут весь вечер.

– Нам сказали, что ты здесь. – Соргрен втиснулся между мною и Узарой и с нахальной усмешкой допил мое вино. – Уф-ф, хорошо. Я сухой, как шляпа гасителя извести.

Сорград достал из кармана маленький серебряный кубок и наполнил его из нашего кувшина.

– Я оставляла сообщения во всех мыслимых и немыслимых местах. Когда вы прибыли?

– Сразу после заката. – Сорград жадно осушил кубок. – Мы прямо из Кола.

– Я должен тебе деньги или еще что, Песочный? – Грен дерзко уставился в пытливое лицо Узары. – Почему бы тебе не смотреть за твоим собственным бараном?

– Это Узара, и он со мной. – Я отобрала у Грена свой кубок и огляделась в поисках служанки. – Но об этом позже. Что вы делали в Коле?

– Избегали неприятностей.

Сорград довольно улыбнулся, и я отметила дорогое сукно его бордовой куртки, сшитой по последней моде: она ловко облегала его бочкообразную грудь. Обильные серебряные украшения на поясе и кошельке еще не потускнели, и новая кожа пока лоснилась. Его тонкие белокурые волосы под элегантным беретом в новом южном стиле были аккуратно подстрижены, и даже сквозь запахи конюшен и потной толпы зрителей я почувствовала аромат дорогих банных масел.

– Значит, ваша операция в Драксимале закончилась успешно? – невинно спросила я.

В последний раз, когда я видела братьев, они были поглощены сумасбродным планом кражи сундука с деньгами для наемников – золото, предназначенное для финансирования нового сезона бесконечных междоусобных войн в Лескаре.

Сорград кивнул.

– Мы нашли старых друзей, которым приглянулась идея получить деньги вперед и не проливать слишком много крови. Мы выбрали подходящее место на дороге через холмы к северу от Шарлака, и это было так же легко, как снять курицу с насеста.

– Так что привело вас в Селериму? – Узаре пришлось повысить голос, ибо снова появились танцовщицы, дрыгавшие ногами под веселые напевы свирели.

– Мы подумали, что некто Кордайнер может приехать сюда на праздник.

Голубые глаза Сорграда пылали предвкушением мести. Не зря говорят, что память горцев высечена в камне.

– Кто? – Узара посмотрел на меня вопрошающе.

– Позже.

Возможно, я еще придумаю, как поделикатней объяснить ему, что Арл Кордайнер руководил тем ограблением, которое я не хочу обсуждать ни с одним стражником. Он воспользовался нашими услугами, а затем сбежал из города со всей выручкой, тогда как мы оказались перед виселицей, и почти наверняка из-за его доноса. Я махнула слуге, требуя еще вина и дополнительный кубок.

Действие продолжалось. В доме скряги появилась новая служанка. Неудивительно, что она носила изящную маску и завитой парик затерявшейся героини. Я налила Сорграду еще вина, поскольку не было смысла добиваться внимания Грена, когда у него перед глазами нарядная женщина. По мне, это было прекрасно: пока он занят, он не будет проказничать.