Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

обошла памятник и встала так, чтобы видеть лицо. Закрытые глаза, в каждой черточке безмятежность и умиротворение, мягкая полуулыбка на губах. Пальцы рук лежат на земле. Она помнила, так раньше делал брат, когда хотел слиться со стихией.

- Наверное, я сошла с ума, - осторожно начала Элени, - но он напоминает мне Дима.

- Тогда мы все здесь сумасшедшие, - Янаур встал у нее за спиной. – Это Таурил Иланди. Ваш.., наш далекий предок.

- Наш? – переспросила девушка, выделяя основное слово. Задумалась. – Я не помню среди нашего рода человека с именем Таурил.

- Я знаю, - мягко улыбнулся Эардоре и начал свой рассказ.

Он рассказал ей, кто такой Таурил Иланди, и как он пришел на эту землю, чтобы дать людям новую жизнь. О его глупой смерти из-за предательства и о том, как все было разрушено. О прямых потомках предводителя, получивших новые имена и о том, как они продолжали дело отца и боролись за свои идеалы и цели. Как ждали прихода нового мессии и что делали, чтобы ускорить это событие. И как тот наконец появился, но не так как хотелось, а со стороны врага. И что такого шанса нельзя было упустить. О своем тяжелом решении покинуть родной дом и потерять все то, что было дорого. О жизни на чужбине и новых познаниях, изменениях, которые происходили с ним под воздействием общения. Как мучительно было выбирать между завязавшимися узами дружбы и долгом, любовью к дому.

- Теперь понимаю, почему Дим так злится на тебя, - произнесла Элени, когда он закончил и замолчал.

Лицо Янаура помрачнело, и он отвернулся.

- Прости, - спохватилась девушка. Она положила руку ему на плечо, разворачивая, возвращая к себе. – Я вообще не о тебе. О вас двоих. Дим - он прямолинейный и импульсивный. Любящий расставить все по своим местам. Не терпящий лжи и предательства. А ты...

Она задумалась, подбирая слова. Положила вторую руку ему на плечо.

- Ты не ищешь в белом только белое, а в черном только тень. Ты всегда между. Словно на размытой границе между добром и злом, разрушая привычные понятия о том, что принято считать хорошим, а что плохим.

Надо признать – в самую точку. Ни отнять, ни добавить. Разве что он мог бы поспорить о бесконечной прямолинейности и бескомпромиссной правдивости Димостэниса, однако Элени видела в брате того, кого видела и это было нерушимо. Как она вообще пыталась или будет пытаться в будущем соединить свою жизнь с кем-то еще, если у нее на первом месте всегда один мужчина?

Он что ревнует?!

Лэрд едва удержался от возмущенного фырканья в свой же адрес, но все тень раздражения успела проскочить на его лице.

- Ой!- Элени словно только сейчас заметила, где лежат ее руки и залилась краской. – Прости!

Она отошла от него на несколько шагов и это нарочито подчеркнутое расстояние между ними лишь добавило ощущение неловкости. Янаур, у которого за несколько десятков аров перебывало в объятиях столько женщин, что он уже очень давно разучился смущаться любой близости, вдруг не смог найти нужных слов, чтобы вовремя сломать этот барьер несуразной растерянности.

- Наверное нам пора, - выдавил он из себя, - я и так задержал тебя.

- Да, - она быстро закивала, - но спасибо тебе. Это было очень познавательно.

Они начали спускаться вниз. Молчание давило.

- Твой отец так и остался в ссылке? – вдруг спросила Элени. Видимо, чтобы хоть как-то разрушить возникшее стеснение.

- За покушение на жизнь правящего князя ему полагалась смертная казнь. Я выпросил у Кари смягчение приговора. Это самое большое на что он может рассчитывать.

- Для такого жизнедеятельного человека жить в клетке, наверняка, тяжело.

- Знаешь, он не сетует, - говоря о привычных вещах, Янаур начал приходить в себя. – Засунув меня в колесо под названием вечное служение Мюрджену и уверившись, что теперь я уже точно не сбегу, он считает свое предназначение в этом мире исполненным.

Элени улыбнулась. Цепи наметившегося отчуждения начали рушиться.

- Чем он занимается?

Князь фыркнул.

- Объявил войну империи и на территории всего имения извел голубые нефриты.

У девушки округлились глаза.

- Сказал, что пусть этот сорняк радует глаза тех, кто не знает истинной красоты. Два ара он боролся с этим несчастным растением, пока и в самом деле оно, не приказав всем долго цвести, отправилось к Вратам Зелоса. Теперь назло врагам он разводит Золотой цветок. Что-то очень схожее с прежнем страдальцем, только желтенького цвета.

Элени уже открыто смеялась.

- Я не знаю зачем ему это нужно, - в голосе мужчины слышалось неприкрытое облегчение, - но в этом деле я руководствуюсь простым правилом: чтобы старик не делал лишь бы опять не начал благоустраивать мою жизнь.

Барьеры были разрушены и дальнейшее общение перестало быть в тягость. Разговор легко перескакивал с одной темы на другую. В отличие от лошадей, которые едва переставляли ноги, придерживаемые своими наездниками.

Янаур рассказал о себе и о том, как спасаясь от жесткого давления отца все свое детство и юность провел рядом с мамой в ее родовом имении. Да и достигнув аров самостоятельности, не спешил расставаться с привычной ему жизнью, пока Эардоре старший на ультимативных условиях не вытащил его во дворец для знакомства с правящим князем. Элени же больше говорила о своей жизни после того, как очнулась на обломках родового имения. О своих скитаниях и попытках начать новую жизнь. О том, как нашла родителей Энтони и узнала, что его мама умерла, а отец в одиночестве доживал свои дни. Как она осталась со стариком и помогала ему во всем, и как меньше чем через ар оплакивала еще одну потерю.

Заехали в один из постоялых дворов подкрепиться и набраться сил для дальнейшей дороги.

Однако несмотря на все ухищрения стены пограничной крепости все же предстали перед их взором, чему очень обрадовались скакуны, явно непривыкшие к столь неспешному передвижению.

- Прибыли, - Элени окинула взглядом неприступную твердыню, охраняющую долину, - спасибо, я почти не заметила дороги.

- Может, тебе просто не стоит уезжать? – невинно поинтересовался Янаур, - поверь, здесь тоже столько всего надо сделать!

- Спаситель, если ты еще хоть слово скажешь в этом ключе, я подумаю, что все это было по поручению Дима.

Князь поднял руки ладонями вверх.

- Упаси меня Зелос! Вставать между двух огней.

Она улыбнулась.