Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

не видно. Ты, да тот лейтенант, да еще милиционер наведывался. А ну как опять бросите?

– Глупости говоришь, Семен Иваныч! – дернул Шагин щекой. – Я бы тебя за такие разговоры… Ладно уж. Что за дом на окраине, возле старого дуба?

– Ты и там уже побывал, капитан. Стало быть, встретил эту… Ви-ижу, взгляд изменился. У ней-то хату немцы сожгли, теперь в пустой обретается, ничейной, а мужиков туда тянет точно магнитом. Точно к Дунькиной твани. Степка тоже вон… и председатель наш, Николай Борисыч. Был мужчина справный, с головой, а теперь словно бражки опился.

– Интересный дядька, – усмехнулся Шагин и перешел от сапог к штанам. Проклятая тина присохла намертво. – Интересный, говорю, про царицу ужиную рассказывал. Сказки любит?

– Интеллиге-ент. Это ж от белорусов байка пошла, их тут много. Есть над змеями, дескать, Ужиный король, или царь, кому как ближе, может клады подарить, удачу всякую, когда к нему уважительно. А кого невзлюбит, со свету сживет. Лейтенант ваш, на что солидный, но тоже ведь с интересом отнесся. В райцентр гонял по этим делам. Есть там какой-то фриц, из давнишних еще…

– Беккеров?

– Во-во! Любитель старины, от которой толку нету. Может, сам и выдумал это «вундерваффе» да башку лейтенанту забил бессмысленно. Германцы – они ж такие! Философы, чтоб их…

– Ну, ты даешь, Семен Иваныч! Чего же раньше-то молчал про Беккерова и райцентр?!

– А ты не спрашивал. Дунькина твань без того поганое место, только людям ведь мало, чертовщину всякую приплетают. Степка, Степка…

* * *

Опять не спалось. Слишком много луны за стенами сеновала, слишком много белесого, рваного света сквозь щели. Маловато конкретики. Такой, чтобы доложить, выдать значимый результат, не рассмешить ни сослуживцев, ни начальство. Сплошной туман, которого Василий терпеть не мог. Чертовщина! Хотел закурить у стенки, но глянул на сено и вышел «до ветру». Запахнул плотнее хозяйскую телогрею, в дощатом сортире чиркнул спичкой, сделал пару затяжек, ухо поймало вдруг лишние звуки снаружи. Калитка там скрипнула. Среди ночи. Шагин выругался тихонько, завозился с пуговками, толкнул сортирную дверцу – можно бы кувыркнуться наружу, но неохота людей смешить.

– Ти-ихо, тихо, военный, не бузи, – посоветовал голос из тени за сараем, мужской, уверенный. – Мы ж пока погутарить, без крови. Если дальше не станешь с Ганной шуры-муры водить.

– Далась вам всем эта Ганна! – хохотнул Василий очень натурально, сам шагнул, наконец, наружу – и сразу в сторону. Тоже теперь в тени, хоть и слабенькой. Хлястик кобуры уже расстегнут, можно плясать «цыганочку» с выходом.

– Видел ее по дороге, так что с того? Красивая девка. Понравилась. Полюбилась даже!

– С огнем, военный, играешь. Спалим, как того чекиста, не обессудь потом.

В тени что-то звякнуло, зашуршало, ответные звуки донеслись сразу с трех сторон. С «цыганочкой» лучше не спешить, пожалуй.

– Бывай, военный, размысли еще. Два раза не упреждаем.

Калитку отсюда видно, но гости в нее не пошли – исчезли ночными тенями через ограду. Шагин выждал пару минут, потянул опять из кармана «Казбек». Теперь уж можно. Почиркал спичкой о коробок, затянулся глубоко, чтобы сразу мозги прочистились.

Дерзкие парни, чего уж там! Врасплох застали, будто зеленого новобранца! Стыд-позорище! Или не поняли, что советская власть сюда насовсем вернулась, или терять им вовсе нечего. И давать укорот этим наглым чертям должен именно он. Дело чести теперь, довесок к заданию. Найти их чертячье логово, самому завалиться в гости, а там уж…

Земля под ногами вдруг дернулась, словно от взрыва, Василий даже присел. Уперся ладонью в жухлую траву, ощутил сквозь нее далекий беззвучный гул. Землетрясение, что ли? В здешних болотистых местах? Чудны дела твои, господи! Опять безыдейно, но что тут скажешь еще?!

* * *

Уснул как убитый, сам от себя такого не ожидал. Снились болотная жижа, мельтешение змеиных тел, лейтенант Хорошилов, обугленный в головешку, с оскаленными зубами. Пробуждение вышло резким – от конского ржания. Не Гнедыш, другой кто-то. Снова скрипнула калитка, зашуршали шаги. Парень в синей милицейской форме с погонами старшины прошел до крыльца, взглянул на дверь, подпертую метлой, – Ковтуна дома нет. Оглянулся сторожко и двинулся к сараю. Постучал, а сам, молодец, встал от дверного проема в стороне. Дощатую стенку пуля прошьет как бумагу, но привычка верная.

– Есть кто живой?!

– Чичас! – отозвался Шагин простецки, взъерошил волосы, а пистолет из кобуры переложил в карман. Отвалил, наконец, подпорку, прищурился на гостя. – Ого, вот и власть наведалась! Я тут это… приснул-придремал.

– Документы предъявите! – велел старшина сурово и зашел наконец в сарай. Высокий, чернявый, плечистый, но молодой совсем. Потому и усики отрастил, и голос занижает, солидности себе придает. – Кто таков, на каком основании пребываете в тылу?!

– Так это ж… ранен, болею, заехал вот… – Бормотание Василия сделалось неразборчивым, движения – суетливыми, милиционер скривился, шагнул чуть ближе. Охнул, когда железные руки вдруг развернули и сжали захватом горло, а в голову уперся ствол ТТ.

– Колись, краснопузый, чего тут нюхаешь? – спросил Шагин тихо, недобро, с блатной гнусавинкой. – До трех считаю, потом мочить тебя буду! Ну!

– Пшувлхрвл! – прохрипел старшина стиснутым горлом, пришлось чуть ослабить. – Х-хрен тебе, стр-х-рляй… все знают, куда я пх-хехал… давай!

– Ух ты, какие мы, – хмыкнул Василий и пистолет убрал, а потом и горло выпустил. Старшина упал на карачки, зашарил ладонью по кобуре, взгляд из бешеного сделался бешено-тоскливым, но испуга в нем не было.

– Успоко-ойся, свои. Смотри сюда и держи вот это, больше не теряй.

Милиционер шумно выдохнул, закашлялся. Взглянул еще раз на свой наган, протянутый рукояткой вперед, и на штуку повесомее нагана – алую корочку с тиснеными черными буквами «СМЕРШ».

– В руки не дам, читай отсюда. Вопросы есть?

– Т-ты… вы чего же так?! Я ж представитель власти!

– Проверил тебя, старшина. Время нынче такое, но ты молодец, не сдрейфил. Как зовут?

– Иван… ну, то есть старшина Дыбайло, уполномоченный.

– Не надо, Ваня, козырять, мы не в штабе. Меня можешь звать Василием. Стреляешь хорошо?

– Из винтовки на «Ворошиловского» сдавал, а из нагана… управлюсь как-нибудь!

– Вот и ладненько. Ты из райцентра приехал? Сегодня в деревне заночуй, такая просьба моя к тебе. Думаю, пригодишься.

* * *

До вечера Василий успел не много, хоть и очень старался. Сгонял на «виллисе» в райцентр, навестил милицию, прозвонил оттуда в Брянский отдел НКГБ. Узнал, что довоенные архивы частично пропали, частично еще не доставлены из эвакуации. Сведений по конкретным лицам не найти. Ни по кому из тех, кто разместился в картонных папках шагинской памяти.

Сапожника Беккерова нашел, где тому и полагалось быть. В сапожной будке.