Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

- Тогда, чего же мы ждём? - Я вновь убрал деньги в пространственный карман и выжидательно уставился на Увайса Нарула.

Тот как-то обречённо вздохнул и тихо, почти шёпотом изрёк.

- Пойдёмте, Господин. Пациент ждёт.

Мы прошли через двор, где вяло протекали какие-то будничные события. Вот садовник поливает из шланга газон. Из открытых ворот гаража выскакивают сполохи сварки. Вооружённая охрана у ворот бдительно бдит, грозно сверля всего такого мирного-мирного меня. В общем, каждый делает то, что ему положено по статусу.

Мы неспешно поднялись по лестнице, ведущей в особняк, миновали холл, богато отделанный мрамором, с расставленным возле стен кожаными диванами и креслами. Главным украшением так сказать "прихожей" был огромный камин, имевший явно бутафорское назначение. Затем последовали ещё какие-то лестницы, сворачивающие куда-то коридоры, устланные ковровыми дорожками. Стены были отделаны лакированными панелями из дерева, на которых, в свою очередь, висели вычурные светильники из бронзы.

Вскоре стало понятно, что мы на месте. Так как весьма ощутимый запах лекарств и неявный, но тоже, без сонмнеия витавший воздухе смрад, явно источаемый больным телом, шибанул в нос.

Я невольно поморщился. Что ни говори, лучше быть "богатым и здоровым". Чего, не удалось избежать кому-то, по всей видимости очень близкому господину Увайсу.

Почему так решил? Так ведь для бедола... вернее, теперь уже счастливчика Чонга, который как я выяснил благодаря сканеру, приходился дальним родственником главе преступного синдиката, место нашлось лишь в, скажем так... подсобных помещениях. А здесь явно хозяйские покои. И мой будущий пациент находится в гораздо более близкой степени родства с господином Увайсом.

- Подождите пожалуйста. - В извиняющимся тоном попросил Увайс. - Я... - он несколько замялся, - должен сначала поговорить с дочерью.

Вот как. Дочка, значит. Теперь понятны его сомнения и осторожность. Ели бы я, не дай Создатель, оказался на его месте, то чувствовал бы смятение неимоверно большее.

Тем временем за дверью послышались голоса. Звук был приглушён, да и разговаривали явно на местном. Так что особо прислушиваться я не стал. И так понятно, что для того, чтобы улеглись страхи господина Увайса, да наложенные на беспокойство находящейся, явно в не очень хорошем состоянии, его дочери, требуется какое-то время. Не удивлюсь, если девочка примет меня за очередного шарлатана. Коих, по моему разумению, прошло через её жизнь уже достаточно. Что ж, немного повременить я могу.

На удивление, долго ждать не пришлось. Через каких-то пару минут господин Увайс выглянул за дверь и пригласил войти. Я переступил порог и внутренне ужаснулся. Передо мной, в инвалидном кресле сидела сосем уж молоденькая, на вид немногим старше семнадцати лет девчёнка.

И она представляла собой просто плачевное зрелище. Изломанное во многих местах юное тело до ужасно и неестественно скрючено. Лицо, вернее, то что от него осталось, было сильно обезображено и напоминало плохо пропеченный фарш. Не котлету, а именно шматок фарша, брошенный на шкворчащую салом сковородку и поджаренный кое-как.

Девчёнка явно испытывала жуткие боли. Я взглянул на несчастную через сканер. Да, позвоночник повреждён в трёх местах. Багровые шрамы на спине и животе от нескольких операций.

Причём здесь живот? Так операции на позвоночнике не всегда возможно сделать сзади. Иногда приходится вскрывать брюшную полость и, выложив кишечник в медицинскую кювету, оперировать, так сказать, "спереди".

Множественные переломы рук, ног, смещённые лицевые кости. Похоже, когда девушку доставили на операционный стол, она напоминала мешок с костями. И врачи, стараясь не упустить самое важное, занимались лицом по остаточному принципу.

Почему впоследствии не пригласили лицевого хирурга? Видимо, и девушка и её родные решили, что сначала нужно встать на ноги. А восстановление былой красоты отложили на потом.

И над всем этим витал запах безнадёги. Той жуткой безысходности, от которой хочется выть. Щедро замешанный на разлитых в воздухе ароматах лекарств и амбре, исходящего от больного, изломанного тела.

Вот парадокс. Я чувствовал, что девушка недавно, не больше часа назад, принимала ванну с явным добавлением всяческих шампуней и гелей. И, как положено, её освежили дезодорантом.

Но всё-равно, ощущение было такое, словно я находился рядом с Чонгом. Чьи воспалённые раны гноились и который сильно вонял, как и положено тому, в чьём теле вот-вот начнётся гангрена.

На несколько секунд я застыл, стараясь переварить и уложить в сознании увиденное. Всё-же я Альфа-разумный далёкий от медицины. И работа санитаром в отделении для тяжело больных и умирающих - явно не то занятие, которому я хотел бы посвятить всю оставшуюся жизнь.

Видимо, растерянность отразилась на моём лице, потому что бедная девчёнка стала вести себя как-то странно. На изуродованном страшными ранами лице появилось смущение, а ярко блестящие глаза выдавали сильнейшую степень отчаяния.

Острое чувство жалости обуяло меня с головы до ног. Желая приободрить девушку я подошёл и погладил её по волосам.

- Что же ты с собой сделала, малышка? - Стараясь вселить надежду, как можно ласковее сказал я. Ведь часто интонация, с которой мы что-либо говорим, гораздо важнее произносимых нами слов.

Девчёнка странно дёрнулась и запунцовела. Тело её выбросило в пространство волну феромонов, а на сетчатке глаза тут же всплыла информация.

"Объект испытывает к вам несомненное сексуальное влечение. Вероятность зачатия здорового потомства 99,9%".

Я мысленно рассмеялся. Вот она, истинная дочь Евы. Одной ногой стоит в могиле, а всё равно в поиске самого лучшего партнёра для производства будущих детей. Что ж, раз хочет еба... э-э-э готова вступить в половые отношения с таким со всех сторон распрекрасным мной, значит, жить будет. А я изо всех своих скромных сил этому поспособствую.

Чуть было не сделал глупость, снова уйдя в стазис без забытого на кровати планшета. Да и бутилированная вода изрядно надоела. Так что несчастной дочери Увайса Нарула пришлось ещё немного подождать.

Испытывая при этом явное смущение и какую-то непонятную злость. Хотя, чего тут неясного? Сидишь себе месяцами в инвалидном кресле. Думы горькие думаешь. Боли болючие испытываешь. Такие, от которых только наркотики и спасают.

Нет, те препараты, что кололи девчёнке нельзя назвать полноценными наркотиками. Но всё, что вызывает привыкание и без чего мы не можем обойтись, так или иначе является наркотиком. А в данном конкретном случае, лишить ей лекарств, значит обречь на смерть. Медленную и мучительную.

И, что самое страшное, впереди ничего хорошего нет.

И тут, приводят к тебе смазливого сопляка, по виду чуть ли не младше тебя собой. И отрекомендовывают, как специалиста. Неведомо чего, правда, но обещающего помочь. Тоже, незнамо как. А ты, в последнее время кроме отца-матери