Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

- Правда что ли?

А я посмотрев в его глаза, внезапно понял, чем сейчас всё это закончиться. 

Увидел словно картинку перед глазами, страшную картинку того, что они собирались сделать с Юлькой. 

Запоздалый инсайт. 

Именно так, Никит - сказал взгляд Волка. 

Сан будет наказан. Сан, ты, эта подвернувшаяся на нашем пути девочка, вся его семья. 

Вольх собирался уничтожить Саню, раздавить его и заставить подыхать и корчиться от боли. Это всё было так очевидно. И с моей стороны, глупо надеяться, что возможно у Юльки есть шанс уйти отсюда живой. Нет, она останется живой, только после того, что с ней сотворят, жить она вряд ли сможет. Это было даже не пониманием, знанием о том, на что способны сидящие в машине отморозки. 

- Вольх... - Я понимал, что у меня нет ни единого шанса. Понимал, что могу умолять, стоять на коленях, кричать - ничего не измениться. Он не услышит меня, и в то же время я знал - слышит, прислушается. Занеся нож, палач стоит над своей жертвой, готовый идти до конца, но предоставляет жертве последнее слово. 

Он ждёт. Поэтому я буду услышан, только сейчас и больше никогда иначе. И нужно быть очень осторожным, подбирая правильные слова, потому что если я их не отыщу, пощады не будет.

- Если ты это всё делаешь ради мести, я тебя не смогу остановить. Но если это не только месть...

Вольх склонил голову на бок, рассматривая, чуть прикрыл глаза следя за мной.

- Продолжай - сказал он.

Он ощущал свою силу, своё превосходство, свою власть, в этой секунде острого обречённого понимания, он был почти богом. Юльку ещё не начали трогать. Её рассматривали оценивающими похотливыми взглядами, отпускали сальные шуточки, пытались втянуть в разговор, лапали за колени. 

Юлька жалась ко мне как котёнок, уткнувшись лицом в плечо. Она хотела, что бы я её обнял, защитил, я ведь был её героем, её, Санькиным. А мне следовало быть очень осторожным. С Вольхом нужно было быть очень осторожным, ни одного лишнего движения, ни одного неправильного слова. Всё равно, что разминировать бомбу готовую к взрыву. Я эмпат, я видел последствия этого взрыва. Они были ужасны. И даже кожей ощущаю очевидную обиду Юльки, её непонимание, страх. Она же такая храбрая, а вот я сижу, застыв словно проглотил спицу и сжимаю в руках идиотскую игрушку. 

- А смысл продолжать, Вольх? - спросил я. Зубы начали выстукивать противную мелкую дрожь, мышцы непроизвольно тряслись, и приходилось прикладывать огромные усилия, что бы выглядеть спокойным и расслабленным.

А изнутри на меня накатывала волна белой ярости, адреналина, который насосом разгонял кровь, заставляя её бежать толчками пульса, говорить спокойно, уверенно, словно это я хозяин ситуации, я а не Вольх, который может сотворить всё что угодно. Он мог блефовать, вполне себе мог и этот спектакль рассчитанный на меня, произвёл впечатление. Только он не блефовал, а моя наивность не распространялась настолько, что бы я продолжал верить в силу закона. В этом мире всё решают деньги и власть. Сидевший передо мной человек обладал первым, и я не знал, обладает ли он вторым, и пока я этого не знал, мне предстояло сыграть по чужим правилам. И наверное я сыграл по ним достаточно уверенно, потому что в глазах сидевших напротив отморозков, появилось некая степень одобрения что - ли. От того что я не начал рваться, не начал орать, а совершенно спокойно и невозмутимо, словно мы тут дружески общались за чашкой кофе, закончил предложение. 

- Ты сейчас остановишь машину, отпустишь девочку, и никому не сделаешь больно. И я поеду с тобой добровольно. 

- А с чего ты решил, что у тебя есть выбор? 

Вольху стало интересно, интересно. Паскудное ненавистное интересно, преследующее нас с первого дня знакомства. Он никогда не знал, что я выкину, его всегда поражала моя способность действовать вне логики, по какой - то собственной необоснованной системе, и в конечном итоге это всегда давало результат. А он не успевал со мной соскучиться, он не мог понять: "что я?", "кто я?", и вот и сейчас, ему было интересно, понять это в очередной раз. Как я поведу себя. 

Он не ожидал, что я сдамся так быстро, моментально прогнусь назад, подстраиваясь под новые условия. Это было слабостью возможно, но это не было слабостью, просто в отличие от большинства людей, иногда я умел соображать очень быстро, видеть картину целиком и рассекать её на части. Я сидел абсолютно спокойный, и отстранённый, а внутри судорожно метался, расшибаясь о несуществующие стены, в попытке найти выход, раз за разом. И понимал, что из десяти способов возможной альтернативы, все варианты голимы и сейчас всё взлетит к чертям на воздух. 

Голос Вольха очень тихий. Часовой механизм начинает работать, стремительным отсчётом цифр, нужно найти проводок, единственный проводок, который можно обрезать и остановить механизм.

- Ошибаешься - Я облизнул пересохшие разом губы и покачал головой - Выбор у меня есть. Я останусь с тобой по собственной воле или получишь труп. Тебе решать. 

Мы не слышали, что нам говорят, хотя реплики сразу раздались, раздался хохот, шуточки, унизительные замечание. Вольх не сделал попытки их прекратить, но когда чья - то рука потянулась к моему лицу, он просто перехватил и отбросил чужое запястье. И сразу стало тихо.

- Ты готов ответить за каждое слово? - поинтересовался Вольх.

Я кивнул. Юлька смотрела на меня с ужасом и страхом.

- Ник ...Ты что такое говоришь? - зашептала она - Ты с ума сошёл? Ты...

Вольх сделал плавный жест, ему подали дипломат. Я смотрел на это всё, и не мог поверить, даже представить не мог. Этот парень такой же как и мы, ничем не отличающийся от нас, сейчас сидит в машине в дорогом костюме, и парни старше его слушаются каждого его слова. Он что банк грабанул? Откуда это всё пришло? Кто он такой?

- Подписывай - сказал Вольх, протягивая мне авторучку. 

- Что это? - машинально поинтересовался я, медля перед тем как поставить росчерк, выхватил глазами ...в связи с чем, прошу лишить родительских прав и передать.... оцепенел

Вольх приподнял бровь.

- Ты собираешься мне условия ставить? 

Я торопливо поставил роспись, понимая, что ещё одно промедление и ценой станет Юлька.

- Это документ об опёке, твоё согласие. - сообщил Вольх убирая бумагу в чемодан.

- Твои родители от тебя отказались, и я тебя усыновил.

Раздался оглушительный хохот. Просто громовой гогот, подтвердивший, что всё это очень забавная шутка, хохма номер один.

Я не понимал, ошарашено хлопал глазами, прижав к себе Юльку. Мне было нихуя не смешно, а вот страшно было очень. 

- Рад, что ты согласился добровольно, - заметил Вольх как ни в чём не бывало. Бомба ещё не была разминирована.