Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

- Тогда неси свои вещи сама, я тебе не носильщик - буркнул я, зациклившись на мысли, увидеть Сашку в чём нибудь эдаком. Например костюм горничной ему бы определённо пошёл. 

- Да ладно. На игруху одень. - посоветовала Юлька, благополучно пропуская мою реплику мимо ушей и пытаясь самостоятельно произвести рекомендуемую процедуру. 

- Как будто мало я внимания привлекаю.

Я покачав головой обречённо стиснул за ухо одного из обряженных в Юлькину одёжку игрушек, позволяя сеструхе методично застегнуть пуговички. Нести стало и правда удобнее. 

- Миленько смотришься

-Как эмо неотфигаченное за кавай. Юль, это тебе миленько. Вот докапаются до нас из - за этой байды, потом сама будешь брату доказывать, что не я начал. 

Юлька закатила глаза.

- Лапупындр, ты тошнотик хуже Сашки.

И пока я хлопал челюстью, пытаясь подобрать шпильку в ответ, Юлька методично распихала медведей по моим конечностями и унеслась вперёд, с наслаждением подставляясь свежему ветерку. 

Предчувствуя утренний бодрячок, мы вышли из дома одевшись достаточно тепло. Сейчас солнце начало давить на плечи, и в отличие от заголившейся Юльки, мои яйца потихоньку спекались вкрутую, вызывая закономерное желания стянуть балахон, что я бы сделал чес слово, если бы не царапины и засосы оставшиеся после бурно проведённой ночи. 

- Ой, смотри тачка как у папки - Юлька уважительно ткнула пальцем в сторону едущего параллельно нам чёрного бьюика. Мы шли по боковому проспекту, и поредевший поток машин позволял выхватывать глазами отдельные привлекающие внимание индивдумы. 

- Тазик на колёсах - Я фыркнул, наступая на шнурок и поставив ногу на ограждающий пространство заборчик, принялся завязывать кроссы.

- Сам ты тазик... С ушами. Вааа, хочу это платице. Ник не тормози

- От не тормози, слышу. Юль, ну ты бы хоть помогла что ли - буркнул я, сообразив, что оторва привычно ускакала вперёд, разглядев витрину с одеждой. 

- Никита? 

Я не сразу понял, что обращаются ко мне, как не услышал мягкий хлопок, просто на периферии сознания разглядел, что машина остановилась рядом, и из неё вышли два человека. Коренастый кавказец лет тридцати пяти и высокий жилистый парень с белым словно вытравленными волосами: оба неброско одетые, по летнему заголённые, улыбчивые.

- А мы знакомы? - Я выпрямился. 

Не сразу сообразил, точнее просто не сопоставил, разомлевшей от летней жары, раздосадованный слегка на Юльку, а в остальном, целиком и полностью довольный жизнью и собой, и испортить мне настроение было возможно с огромным трудом и уж явно не этим двум типам. 

- Успеем познакомиться. С тобой поговорить хотят. 

Если честно дальше я даже не понял, что произошло. Я выпрямился, а в следующий момент, меня плавно подхватили с двух сторон, увлекая. Я только моргнуть успел, даже не сообразил возмутиться или что - то сказать и оказался стоящим рядом с машиной. 

- Парни, вы чего? - начал я и осёкся потому что под ребро мне уткнулось что - то жёсткое и я как - то сразу осознал, что это не кулак и даже не ручка какого нибудь ножа, мне в ребро реально ткнули стволом. 

- В машину, живо и без шума! - прошипел светловолосый, пригибая мою голову, заталкивая, а я упёрся. Не знаю, от страха наверное упёрся, рванувшись назад, оказался сграбастанным, приготовился орать.

- Стой! 

Я не заорал. Этот голос я узнал бы из тысячи, может быть поэтому не заорал, растерялся, от разом навалившегося оцепенения. Стоял тупо у машины, а мозг бездействовал. Не кричал, не анализировал, ничего не подсказывал. Просто дверца распахнулась снова, и из машины вышел Вольх. В ту секунду я фиксировал не лицо, голос. Затем ногу обутую в чёрный ботинок, взгляд скользнул по брючине отмечая наличие рубашки распахнутой у ворота, цепочка та самая, бинта нет, подбородок...

Навалившийся страх был нерациональным, отупляющим, ватным, замораживающим изнутри. 

Я боялся поднять глаза, выше подбородка. Увидеть? 

Стоял, широко расставив ноги, упёревшись в чужую кисть, держащую за шиворот, в попытке протолкнуть вперёд. Как загипнотизированный кролик перед удавом, с расширившимися зрачками, а ладонь Вольха уже тянулась ко мне. И я смотрел не на него, на руку похожую на сине - полосатую змею, с золотым браслетом на запястье. Ладонь дружески хлопнула по плечу, сдавила и ...

Я вскинул глаза встречаясь с насмешливым взглядом, безумно знакомого, такого родного и страшного одновременно лица. 

- Здравствуй, Ник. - с улыбкой сказал Вольх. - Давно не виделись. - И мир раскололся напополам.

   Иногда я представлял эту встречу. 

Я запретил себе думать о нём, но иногда, да, иногда представлял. И даже в своих мыслях, я не шёл дальше, чем просто посмотреть издалека, убедиться, что у него всё хорошо. 

Я представлял, что увижу его с девушкой: счастливого, устроенного, закончившего универ, работающего в престижной фирме, и строящего матримониальные планы на будущее. Забывшего, простившего. Затёртая горечь осадка, исчезнущего навсегда. И если мы случайно встретимся, он отведёт глаза, я отведу. Ну а потом может быть, пересечёмся за пивом, случайно, в баре. 

Помолчим, и Вольх скажет. 

- Извини, Ник. Фигня вышла. 

А я отвечу. - Ладно проехали. Ты как? 

В своих мечтах я был щедр с людьми. Всегда желал им счастья. Ничтожная плата за то, чтобы их больше не было в моей жизни. 

Вот и Вольха в своей, я не хотел. А сейчас оказалось, что мои желания ничего не значат перед действительностью, которая стояла напротив меня: непонятная, непривычная, слегка нереальная. 

Вольх в дорогом костюме сшитом явно на заказ, ( повертевшись с Саном я научился с лёту определять такие вещи), весь упакованный, в неуловимой ауре превосходства, что пропитывает людей окружённых деньгами. Сейчас от Вольха исходила похожая аура, только в этой ауре помимо благополучия было ещё нечто тягучее, пугающее. Чувство опасности, тонкий, оцепеняющий налёт. Когда стоит перед тобой обычный с виду человечек, а в глазах у него смерть, даже не смерть, отмороженное равнодушие. 

И страшно было не то, что это отмороженное весёлое любопытство и равнодушие я прочитал в глазах удерживающих меня парней, страшно было то, что это веселье: злое, нехорошее - я увидел в глазах Вольха. Ощущение собственной власти, вседозволенности. И веселье. Ему было смешно твою мать. Он увидел меня и ему было смешно, весело, забавно наверное, потому что губы его кривились в улыбке. Мерзкой такой улыбочке. И я знал, что он может так улыбаться и знал, что стоит за этой улыбкой.

Меня парализовало, на секунду, а потом я набычился понимая