Не тот Хагрид - Алексей Савчук

в работе с зельями демонстрировала усердие, особенно когда дело касалось сложных эликсиров, требующих терпения и точности.

— Любовные зелья требуют именно этого, — отметил егерь.

— Зельеварение было её самым любимым предметом, — констатировал старик. — Единственной областью, где она добивалась хоть каких-то успехов. Впрочем, в табеле стояло лишь «Выше ожидаемого», не больше.

Данновер сделал паузу, допив остывший чай.

— После выпуска она вернулась домой к отцу и брату. В ту самую мрачную обстановку, где её подавляли, унижали, использовали как прислугу. Любое проявление воли каралось физическим или магическим насилием.

Взмах палочкой и чашка очищается.

— За Меропу никто не посватался — ни за годы учёбы, ни после. Магическое сообщество прекрасно понимало все минусы подобного брака: выродившаяся династия фанатиков, обременённая генетическими дефектами, родня с крайне скверной репутацией.

— Замкнутый круг, — тихо заметил отец.

— Возможно, если бы Меропа была предоставлена сама себе, она могла бы найти счастье с кем-то из незнатных магов, — размышлял вслух Альберт. — Те не обращали бы внимания на проблемы её фамилии. Но Марволо и Морфин методично отпугивали всех «неподходящих» кандидатов. А подходящими в их понимании были только чистокровные аристократы, которые как раз и не хотели связываться с Гонтами.

— И в итоге она встретила Тома Реддла, — тихо проговорил я.

— Красавца-магла из соседней деревни, — согласился отставной чиновник. — Влюбилась с той безнадёжной страстью, которая характерна для людей, никогда не знавших настоящей любви и заботы. Сварила приворотное зелье — единственное, в чём по-настоящему преуспела за годы обучения. Использовала его, чтобы заставить Тома полюбить её, сбежать вместе, жениться.

Альб сложил все документы в аккуратную стопку.

— А дальше вы знаете. Беременность, надежда на счастье. Затем трагическая ошибка — она прекратила давать зелье, надеясь, что настоящие чувства уже возникли. Или просто не в силах продолжать обман. Реддл, придя в себя, бросил беременную жену с отвращением и ужасом. Меропа осталась одна, умирая в нищете в магловском приюте. Оставила новорождённого сына сиротой, обречённым на жизнь среди тех самых маглов, которых её род презирал больше всего на свете.

Двоюродный дед поднял взгляд на нас обоих.

— Печальная история матери Тома складывается в законченную картину. Жертва насилия и манипуляций сама стала манипулятором, использовав магию для принуждения к любви. Она потратила все свои скудные заработки на то, чтобы спасти папашу и братца от тюрьмы. А когда наконец попыталась построить собственное счастье, сделала это единственным доступным ей способом — через обман и магию. И поплатилась за это жизнью.

Данновер замолчал, всматриваясь куда-то сквозь стену, словно видя перед собой ту самую умирающую девушку в стенах приюта. Потом медленно покачал головой и взял ещё один лист из своей папки.

— Но тут начинается самое странное, — отметил он задумчиво. — То, что заставило меня задуматься о природе произошедшего. О том, что, возможно, в этой истории присутствовала не только человеческая трагедия, но и нечто большее.

Я выпрямился, насторожившись. Роб тоже склонился ближе к столу.

— Меропа была беременна, без гроша в кармане, брошена мужем, отвергнута собственной родней, — перечислял старик. — Она могла обратиться в магический госпиталь. Святого Мунго в Лондоне находится всего в нескольких милях от Косого переулка. Там бы приняли роды, помогли, позаботились о ней и ребёнке. Никто бы не бросил беременную девушку из древнего рода на произвол судьбы — магическое сообщество не настолько жестоко. В крайнем случае, Меропа осталась бы должна госпиталю за лечение. Но почти наверняка нашлись бы дальние родственники Гонтов или другие чистокровные аристократы, которые сочли своим долгом покрыть расходы ради сохранения доброго имени старинной фамилии.

Альб сделал паузу, давая нам время переварить сказанное.

— Но Меропа этого не сделала. И я думаю, причина не только в страхе или отчаянии. Она понимала последствия. Обращение в Мунго означало бы, что весь магический мир узнает о её позоре: дочь Гонтов вышла замуж за магла, родила от него ребёнка-полукровку, а потом была брошена. Для девушки, воспитанной в фанатичном культе чистоты крови, это было хуже смерти.

Отставной чиновник постучал пальцем по столу.

— Но главное — это означало бы возвращение в семейный дом ко все той же тирании. Марволо должен был скоро выйти из Азкабана. И встреть он Меропу с маленьким сыном-полукровкой под крышей собственного дома… Последствия легко было угадать. Марволо в приступе ярости мог убить всех. Меропу за предательство чистоты крови. Ребёнка как мерзкое отродье магла. Возможно даже отправился бы в деревню к Реддлам — отомстить Тому-старшему, его родителям, всем, кто был связан с этим «осквернением» его родовой линии.

Папа нахмурился еще сильнее.

— То есть Меропа намеренно выбрала магловский приют, чтобы оградить сына от магического мира? От своей собственной семьи?

— Именно это я и подозреваю, — склонил голову Альберт. — Она не хотела для Тома судьбы Гонтов. Не хотела, чтобы он рос под крышей, где правили безумие, ненависть и насилие. Магловский приют в её глазах был единственным способом вырвать мальчика из этого проклятого круга. Даже ценой собственной жизни и ценой того, что сын никогда не узнает о ней ничего хорошего.

*В каноне точный возраст Горация Слизнорта неизвестен — вики указывает диапазон даты рождения между 1882 и 1913 годами. Для данного фанфика принята версия, что Слизнорт родился около 1880–1885 годов, что делает его ровесником или немного младше Дамблдора (1881 г.р.), и к 1910 году он уже мог преподавать в Хогвартсе. Долголетие и сохранение презентабельного внешнего вида легко объясняется чистокровным происхождением (он из знатного рода «Священных двадцати восьми») и профессией высококлассного зельевара с доступом к эликсирам продления жизни. Расслабленный стиль жизни также способствовал долголетию.

Глава 48. Посмертное благословение?

Тишина повисла на кухне после рассказа деда. Трагическая история Меропы Гонт легла тяжким грузом на сердце, и казалось, что больше нечего добавить к этой печальной повести.

Но Альберт не торопился уходить. Он продолжал сидеть за столом, перебирая листы своих записей, будто ища что-то важное среди исписанных страниц. Его лицо выражало глубокую задумчивость, и я понял, что разговор о матери мальчика ещё не окончен.

— Есть ещё кое-что, — наконец проговорил дед, поднимая взгляд. — Нечто, что не вписывается в логику событий. Деталь странная и, возможно, очень важная для понимания судьбы Тома.

— В итоге Меропа целенаправленно направилась в конкретный магловский приют. Приют Вула в Ист-Энде Лондона. — Старик провел рукой по найденным записям. — Мне стало любопытно, почему именно туда. Я вслед за тобой, Роберт, навёл справки. Этот приют считался одним из лучших частных заведений подобного рода в Лондоне. Хотя «лучших» тут, возможно, будет и не