Семь столпов мудрости - Лоуренс Аравийский

Я мысленно взвесил качества английской армии и затруднился бы сказать, что я был в них уверен. Солдаты часто проявляли себя воинами, но их генералы столь же часто, возможно по глупости, разбазаривали завоеванное теми. Алленби был совершенно не проверен в деле, его прислали к нам из Франции с отнюдь не безупречной репутацией, а его войска потерпели поражение, как и здесь в период командования Мюррея. Разумеется, мы сражались за победу союзников, и поскольку англичане были ведущими партнерами, арабами в крайнем случае пришлось бы жертвовать ради них. Но что такое крайний случай? Война обычно шла ни шатко ни валко, как будто было время для новой попытки в следующем году. И поэтому я решил отложить риск ради арабов.

Глава 70

Однако арабское движение жило, к большому удовлетворению Алленби, и поэтому нужно было провести какую-нибудь операцию в тылу противника, которая могла бы быть осуществлена рейдовым отрядом без привлечения оседлых народов и при этом понравиться Алленби как ощутимая подмога преследовавшим противника британцам. Эти условия и оговорки по здравом рассуждении указывали на необходимость подрыва одного из крупных мостов в Ярмукской долине.

Мост этот находился в узком обрывистом ущелье, по которому протекала река Ярмук и железная дорога из Палестины по пути в Дамаск поднималась к Хаурану. Глубина Иорданской низменности и крутизна восточной стороны плато делали любые строительные работы на этом участке линии очень трудными. Инженерам приходилось прокладывать ее, повторяя все повороты извилистой долины, и при этом возводить на пересечениях с рекой ряд мостов, из которых самый западный и самый восточный ремонтировать было бы крайне тяжело.

Подрыв любого из этих мостов недели на две изолировал бы турецкую армию в Палестине от ее базы в Дамаске и лишил бы возможности отхода под давлением Алленби. Чтобы добраться до Ярмука, мы должны были проехать через Акабу по Азракской дороге около четырехсот двадцати миль. Турки считали угрозу с этой стороны столь отдаленной, что охраняли мосты недостаточно.

Мы представили Алленби план, который он просил подготовить к 5–8 ноября. Если бы этот план удалось осуществить и погода продержалась после этого еще две недели, наше численное превосходство оказалось бы таким, что отрезанной армии фон Кресса пришлось бы отступить к Дамаску. Тогда арабы получили бы возможность мощной волной продвинуться вперед, в столицу, заменив на полпути британцев, чей первоначальный энтузиазм к тому времени был бы уже почти исчерпан с утратой транспортных возможностей.

При таком раскладе нам в Араке понадобилось бы какое-то авторитетное лицо, способное возглавить наших тамошних потенциальных сторонников. С нами не было нашего обычного «первопроходца» Насира, не говоря уже о Бени Сахре, но был Али ибн Хусейн, молодой и привлекательный шериф Харити, отличившийся в тяжелые для Фейсала дни под Мединой и позднее переплюнувший Ньюкомба под Эль-Улой.

Али, который когда-то был гостем Джемаля в Дамаске, кое-чему научился в Сирии, и поэтому я ходатайствовал за него перед Фейсалом. Его храбрость, физические возможности и энергия не вызывали сомнений. С самого начала нашего дела Али не пытался предпринимать никаких слишком опасных авантюр, не случалось с ним и больших неприятностей.

Физически он был прекрасен: невысок и не тучен, но так силен, что мог встать с колен, держа двух человек на ладонях вытянутых рук. Кроме того, Али мог босиком перегнать скачущего верблюда, поддерживая эту скорость на протяжении полумили, и после вскочить в седло. Он был нагловат, своеволен, тщеславен, дерзок как на словах, так и в делах, умел, если хотел, произвести впечатление на публику. Однако прекрасно воспитан для человека, чьи врожденные амбиции позволяли ему превосходить кочевников пустыни в войне и играх.

Али привел к нам бени сахра. Мы возлагали большие надежды на азракское племя серахин. Я был в контакте с бени хасан. Разумеется, руаллы в это время года были на своих зимних квартирах, так что наша самая крупная карта в Хауране не могла быть использована. Фаиз эль-Гусейн уехал в Леджу, чтобы подготовиться к акции против Хауранской железной дороги, если поступит сигнал. В нужных местах была приготовлена взрывчатка. Были предупреждены наши друзья в Дамаске, а Али Реза-паша Рикаби, военный комендант города в глазах наивных турок и в то же время главный агент шерифа, скрытно принимал необходимые меры, чтобы сохранить контроль на случай, если возникнут чрезвычайные обстоятельства.

Мой подробный план предусматривал стремительное выступление под руководством Рафы (того самого храброго шейха, что сопровождал меня в июне) из Азрака на Ум-Кейс за один или два больших перехода горстки людей, возможно человек пяти. Ум-Кейс – это Гадара, дорогая нам памятью о тираноборцах Мениппе и Мелеагре, бессмертных греко-сирийцах, чьим самовыражением отмечена высшая точка сирийской литературы. Гадара стояла прямо над самым западным из ярмукских мостов, настоящим стальным шедевром, разрушение которого по справедливости причислило бы меня к последователям Герострата. Только половина из дюжины часовых фактически стояла на фермах и береговых опорах моста. Смена к ним приходила из гарнизона в шестьдесят солдат, размещенного в станционных постройках Хаммы, где все еще били Гадарские горячие ключи, водами которых лечились местные больные. Я надеялся убедить пойти со мною некоторых людей из абу тайи, подчиненных Заалю. Эти волки могли обеспечить настоящий штурм моста. Чтобы не допустить к мосту подкреплений противника, мы должны были расположить пулеметы с расчетами из индийских волонтеров капитана Брея так, чтобы подходы к мосту были в секторе их обстрела. Эти добровольцы служили в кавалерийской дивизии во Франции, которой командовал Джемадар Хасан Шах, твердый и опытный человек. Они находились в стране уже несколько месяцев, подрывали железнодорожные пути и по справедливости могли считаться специалистами, готовыми к самым неожиданным и сложным форсированным маршам на верблюдах.

Разрушение крупных подвесных ферм ограниченным количеством взрывчатки требовало большой точности и размещения зарядов в виде ожерелья с электрическими взрывателями. Хамбер изготовил парусиновые ленты и петли для крепления зарядов. Тем не менее задача их установки под огнем противника оставалась сложной. Поскольку существовала опасность потерь, в качестве моего дублера в этом рейде был приглашен единственный на акабской базе инженер-сапер Вуд. Он немедля согласился, хотя считался нестроевым по медицинским показаниям: во Франции он получил сквозное пулевое ранение в голову. Джордж Ллойд, который перед отъездом в Версаль на заседание печальной памяти Межсоюзной комиссии провел последние несколько дней в Акабе, вызвался сопровождать нас до Джефера. Хотя он считал себя одним из лучших компаньонов в дороге, и действительно был не нудным, его присутствие добавило нам недобрых предчувствий.