Путешествия вокруг света - Отто Коцебу

К 6 часам вечера мы достигли юго-восточной оконечности о. Ойолавы. Когда находились в 7 милях от островка, лежащего близ нее, то, невзирая на позднее время, к нам наехало множество дикарей. Их лодки, которых было до 10, весьма чисто и красиво отделаны. По большому количеству привезенной рыбы и по находившимся в лодках орудиям для рыбной ловли мы заключили, что островитяне рыбаки. Наменяв в короткое время достаточно лучшей рыбы, мы хотели отпустить своих приятелей, но отважные островитяне не могли расстаться с шлюпом и стали отправляться, когда наступила темнота. Променяв рыбу на разные драгоценные для них вещи и любуясь ими, они с весельем и громкими песнями пустились в путь, нимало не заботясь о том, что ночной мрак не позволял видеть берег, от которого они отошли так далеко, что находились в открытом море. Ночью мы лавировали под малыми парусами близ острова, с которого приезжали к нам смелые рыбаки и которому я дал название Рыбачьего. Он довольно высок, лесист и имеет крутые берега.

С рассветом 5 апреля мы приблизились на несколько миль к южному берегу Ойолавы и, держа вдоль него к западу, описывали остров. Он выше Мауны, ровен и не имеет такого дикого вида; его берега постепенно возвышаются от моря до самой вершины, образуя между покрытыми разнородным лесом горами обширные долины; у моря берега усеяны кокосовыми и другими плодоносными деревьями, в тени которых мы видели множество шалашей и больших селений. Вид берега Ойолавы очарователен, и, кажется, природа здесь дышит изобилием; о. Отагейти богат произведениями и прекрасен, но не может сравниться с Ойолавой. Берег с южной стороны острова почти прямой; пройдя вдоль него и держась очень близко, мы нигде не могли заметить изгиба, который подавал бы надежду открыть якорное место. Достойно замечания, что все известные острова Южного моря окружены коралловыми рифами, образующими закрытые и безопасные гавани, а у Навигаторских островов ничего подобного нет. Здесь сильный бурун с удивительной яростью разбивается о черные камни, вероятно вулканического происхождения, которыми усеяны берега острова. Высота одного буруна, на наших глазах разбившегося о скалу, по вычислению астронома Прейса, составляет 120 футов.

Когда мы обходили берега, лодки во множестве выезжали нам навстречу или старались догонять шлюп. Ветер и погода благоприятствовали исполнению наших намерений, и я не хотел останавливаться до окончания начатой описи берегов; мы продолжали плавание к западной оконечности острова до 3 часов пополудни. По описи оказалось, что Ойолава вытянут с NW 72° на SO 72° почти на 40 миль.

В полдень 5 апреля мы нашли по наблюдениям широту 14°00′17″ ю., долготу 172°00′00″ з., а к 4 часам пополудни подошли на 4 мили к острову, который находится вблизи северо-западной оконечности Ойолавы и который Лаперуз назвал Плоским. Его середина действительно имеет плоскую возвышенность, и Лаперуз, бывший в 30 милях от берега, без сомнения, мог видеть только эту последнюю, низменный же берег скрывался от его взора за горизонтом; по этой причине о. Плоский занимает на нашей карте большее пространство, нежели на изданной Лаперузом. Мы ясно рассмотрели, что восточная часть о. Плоского соединяется с западной Ойолавы двумя, по-видимому коралловыми рифами, единственными замеченными нами у этих берегов. Они образуют лагуну, в середине которой находится довольно высокий и приметный камень. О-в Плоский весь покрыт лесом и имеет вид довольно приятный; недалеко к NW от него из моря круто поднимается островок, на вершине которого видна правильная, как бы посаженная человеческими руками аллея кокосовых пальм. Она придает острову вид петушьего гребня, и я назвал его «Петуший гребень». На его западной стороне лежит покрытый зеленью камень, имеющий вид округленной сахарной головы. Далее к NW в 2¼ милях от о. Плоского находится еще имеющий крутые берега остров [Аполима], который, превосходя другие высотой, занимает в окружности не более 3½ миль. Судя по малым размерам, нельзя полагать, что он тот самый, который Лаперузом назван Калинасе. Вероятно, знаменитый мореплаватель, рассматривая эти острова с большого расстояния, принял за особый остров юго-восточный мыс о. Полы [Савайи]. Так как на этом мысу стоит высокий кругловатый холм, со стороны острова ограниченный низменной долиной, то с большого расстояния, когда низменные места еще скрываются за горизонтом, холм кажется отдельным островом. Мы сами, находясь в значительном отдалении от мыса, были уверены, что видим остров, названный Лаперузом Калинасе, но при приближении убедились в своей ошибке [157].

Находясь в 3 милях от Плоского острова, мы под одними марселями легли в дрейф и возобновили сношения с дикарями, которые уже съезжались к нам со всех сторон. С одного Плоского острова пришло более 50 лодок, в каждой из которых было 7–8 человек, а на берегу еще множество приготовлялось к посещению. Из этого можно заключить, как велико народонаселение Навигаторских островов. Если этот клочок земли, так сказать, усыпанный людьми, не только питает своих обитателей, но еще остается и избыток, то как обильна здесь природа!

Около шлюпа открылся деятельнейший торг; дикари без всякого страха, в веселом расположении духа производили с нами мену. Каждый из дикарей с нетерпением желал сбыть вещи поскорее и теснился со своей лодкой ближе к шлюпу; лодки беспрестанно толкали одна другую, трещали, качались и нередко опрокидывались. Такое происшествие всегда вызывало общий смех, и сами хозяева опрокинутых лодок подшучивали над своим несчастьем. Плавая с исключительной ловкостью, они быстро переворачивали лодки обратно, проворно собирали вывалившиеся товары и, в короткое время вылив воду, снова теснились, пробираясь к шлюпу.

Шумный торг менее чем в час доставил нам более 30 свиней, множество кур, разные плоды и коренья. Снабдив шлюп достаточным количеством свежих съестных припасов, я позволил офицерам выменивать у наших гостей их рукоделия, оружие и другие редкости. Между прочим, дикари привезли ручных голубей, которые по разноцветности перьев более походили на попугаев. Я купил весьма красивого попугая величиною с воробья. Часто дикари, пленяясь многими вещами, сразу были в нерешимости, которую из них выбрать, но, увидев бисер, особенно голубого цвета, с жадностью хватали его и за маленькую нитку охотно отдавали самую большую свинью. Прошло более часа, торг продолжался с одинаковой деятельностью и с возрастающим то забавным, то несносным шумом. Число посетителей мало-помалу увеличивалось, лодки поминутно вновь приставали к шлюпу. В это время мы увидели, что от Плоского острова к нам несется лодка, величиной больше обыкновенно здесь употребляемых. Она была довольно чисто сделана и красиво убрана белыми ракушками; гребцы рассажены в два ряда, на каждой стороне по пяти человек; в носовой части устроено небольшое возвышение, на котором сидел, поджав ноги, пожилой человек, держа в руках распущенный европейский зонтик. Его одежда состояла из тонкого мата, накинутого на плечи в виде плаща, голова обвита подобием чалмы. Когда лодка подошла к борту, ей тотчас дали место; я вежливо пригласил важного гостя, и он в сопровождении нескольких приближенных немедленно явился на шканцы. Прежде всего он спросил, кто начальник шлюпа; когда указали на меня, то, подойдя ко мне с весьма ласковым видом, объявил себя повелителем Плоского острова; приказав своим служителям положить к моим ногам большую свинью и несколько плодов, он объяснил жестами и словами (которых я не понимал), что это все привез мне в подарок. Я со своей стороны так щедро отдарил его, что он всеми способами старался выразить свою благодарность.