iii. Камень третий. Дымчатый обсидиан - Ольга Макарова

Сказав так, он вышел за дверь; вскоре осторожные Охотничьи шаги ивенского командира затихли в коридоре.

Перед Кангасском, находившимся в каком-то тревожном оцепенении, Гравианна поставила кружку чая. Вначале тот лишь равнодушно скользнул по ней взглядом, однако тут же, опомнившись, уставился на странного вида варево с неподдельным интересом; принюхался; недоверчиво попробовал на вкус и многозначительно изрек:

— Это что?

— Файзульский чай, — с гордостью объявила Грави, вздернув острый подбородок. — Его варят с молоком, диадемовым маслом, душистым перцем, пряными земляными орешками и солью. Рецепт племени Хак.

— Больше смахивает на суп! — засмеялся Кан.

— Ну, он и вправду очень сытный, — развела руками Сорока: прежняя жизнерадостность в полной мере вернулась к ней. — Ты пей, пей чай, пока не остыл.

— …Душистый перец, пряные орешки, соль… — осторожно потягивая через край горячий степной чай, говорил Кан голосом отрешенным, тихим. — …это ж надо такое придумать…

— Рада, что тебе нравится, — в словах Грави все-таки угадывалась грусть, как бы она ни храбрилась. Девушка села рядом и положила свою узкую ладошку Кану на плечо; заглянула ему в глаза. — Кангасск… — вздохнула Сорока. — Я знаю, что решил Флавус. И знаю, почему он сомневается. Так или иначе, не ввязывайся в это дело один. Помни, кто ты. Помни, что весь Омнис поднимется по одному твоему слову.

— Зачем мне поднимать Омнис? — с горечью произнес Ученик.

— Затем… — бойко начала было Грави, но оборвала фразу; покачала головой. — Не буду ничего говорить. Послушай Флавуса… и Сильвию.

Глава пятьдесят третья. Бесполезное письмо

Летели листья

С берёзового драка —

Золото мёртвых.

Обрывки мыслей, тревожащих рассудок, не дающих заснуть… Они похожи на золотой дождь листьев березового драка — вестника бед и осени, — который кто-то небрежно встряхнул за тоненький ствол. Вчерашний разговор просто не укладывался в сознании, оставаясь вихрем, листопадом, чередой вопросов и ответов, бредовым событием, похожим на сон. И в этот сон не хотелось верить.

«Он говорил тебе „вспомни, вспомни“?.. Говорил?» — спрашивала Сильвия.

«Да!» — сколько раз Кан отвечал ей это, на каждый вопрос, попадавший в точку…

«Неудивительно: стиги читают лишь поверхностные слои памяти, потому он просил тебя поднять старые воспоминания из глубин…», «Он вел себя странно?.. Он предугадывал твои мысли?.. Чего он хотел?»

И вправду — чего?..

«Иллюзию, особенно столь подробную, невозможно держать так долго… — покачав головой, сказал Флавус. — Это требует чудовищной концентрации внимания. Ни один человек на такое не способен».

«Но он не врал мне! — эта фраза даже в памяти Кангасска до сих пор звучала отчаянным криком. — Недоговаривал, порой уходил от вопроса — да! Но не врал!»

«Кангасск, — с нажимом произнесла Сильвия. — Ты не мог читать его так, как читаешь людей. Это не человек».

«Это стиг,» — сказал Флавус мрачно, поставив точку.

…Ветер, бросающий золотые листья драка прямо в лицо… Лже-Немаан, трясущий тонкое деревце, пожелтевшее раньше всех…

«Но он не причинил мне зла! Более того, спас мне жизнь!» — вновь и вновь повторял Кангасск, с каждым разом теряя уверенность и произнося слова все тише и тише; под молчаливыми взглядами Флавуса, Гравианны и Сильвии злость и отчаянье Дэлэмэра постепенно гасли, как пламя, которому не хватает воздуха.

«Я не знаю, зачем ему это, — тихо сказал Флавус, когда Кангасск замолчал совсем. — Я даже не уверен на все сто, что я прав… — он помедлил, но все же пояснил: — Никогда, никогда еще стиги не применяли человеческой магии. А из всех, кто занимался проблемой стигов, только Гердон Лориан вообще задумывался, что такое возможно. Если это так, Кан, то есть смысл поднять тревогу на весь Омнис… я не знаю, чем это обернется».

«…Тот парень… — блуждая в воспоминаниях, Ученик вдруг вспомнил об Одижио, выжившем наемнике из каравана Виля. — Потерянный во времени… Его искалечили магией правды. Тогда… если это Немаан, то люди Виля, и сам Виль — все, кого я видел на постоялом дворе… иллюзии? Иллюзии, построенные на памяти того парня? — Кангасск сокрушенно вздохнул и покачал головой. — Я должен был задуматься тогда: ведь постоялый двор выглядел заброшенным; не было каравана — животных, повозок…»

«Я привык готовиться к худшему, Кан, — устало и хмуро произнес Флавус, скрестив на груди руки. — Потому я допущу, что это стиг, и что он спас тебе жизнь и сопровождал тебя в пути с единственной целью — изучить. Ты — наследник миродержцев. Скопировать тебя — значит, обрести нешуточную власть».

«Ты допускаешь, что стиг может думать и действовать, как человек?» — усомнилась Сильвия.

«Я допускаю, что он может быть дьявольски похож на человека…»

«Бред! — с раздражением бросил Кан. — Да если бы он хотел „изучить“ меня, стал бы он говорить свои „Вспомни, вспомни“ и черпать поверхностные воспоминания?! Он просто выпотрошил бы мою память, как поступил с тем парнем! — после этих слов в комнате воцарилась тревожная тишина. Ученик горько рассмеялся и устало прикрыл глаза ладонью. — Я беззащитен в плане магии, вы все это знаете, — вздохнул он. — Однако же, вместо того, чтобы потрошить мою память, Немаан, стиг он или нет, пытался стать моим другом…»

«Кан! — Грави, словно отпущенная пружина, вскочила из-за стола. Маленькая караванщица молчала весь этот безумный час, но теперь ее было не остановить, с таким отчаяньем и рвением пыталась она донести до Дэлэмэра свою правду. — Кан, милый, я тебя всеми богами прошу: не верь стигу! Сколько людей на моей памяти погибли вот так — поверив! Погибли… или без вести пропали! Даже детей тьмы распознать непросто, хотя оно всего лишь бездумно копируют увиденные когда-то слова и жесты, а стиги… они… как актеры — играют роль, вживаются в нее. Они и вправду бывают ужасно похожи на людей!»

Роль. Человек с Ролью. В пьяной болтовне того Немаана, настоящего, было зерно истины… Вжившись в роль, поверив в нее всем сердцем, можно даже обмануть харуспекс… Андроник Руф, Галан Браил — они могли. Так почему бы стигу не суметь?..

— Я всегда верил людям, — прошептал Кангасск, вглядываясь в мерцающее за окном звездное небо и мимоходом думая о том, что заснуть в эту ночь ему, видимо, не удастся. — Всегда верил и никогда не ошибался. С первого взгляда определял тех, кто навсегда перевернет мою жизнь и станет ее частью… Осаро, Влада, Занна, Рафдар… и многие, многие другие, в том числе и лже-Немаан. Неужели я ошибся на этот раз и теперь вижу друга в том, кто желает мне зла? Не верю…