«Бог, король и дамы!» - Юлия Белова

Шагая по ночным улица Парижа, граф де Лош и де Бар размышлял о превратностях судьбы. Вот он, Лоррен и почти что принц, только что изображал из себя Париса и перед кем? Перед шлюхами. К удивлению Жоржа-Мишеля Себастьен Мало, которому он временами подкидывал то или иное поручение, отыскал не одну, а сразу трех девиц, и своим выбором доказал, что умеет очень точно выполнять приказы.

Первая девчонка не понравилась шевалье своими ногами, вторая — руками, третья была совершенством. Граф де Лош подумал, что ежели как следует отмыть и одеть красотку, из нее получится неплохая дама. Впрочем, Жорж-Мишель не собирался долго возиться с девчонками. Дав каждой по пятьдесят ливров и выпроводив непонравившихся ему шлюх, граф де Лош пообещал оставшейся девке красивые наряды, несколько месяцев жизни при дворе, порку у позорного столба и две тысячи ливров награды в конце (если она примет его предложение) или порку немедленно (если она его отвергнет). Шлюха оказалась понятливой и предложение приняла.

Правда, дальнейшая беседа с красоткой пошла не так, как ожидал шевалье. Оказалось, шлюха носит не имя, а какую-то собачью кличку, и при этом даже не знает, крещена она или нет. «Цыганка», — догадался граф и решил, что от этого шутка станет еще забавнее. Правда, прозвище девчонки совершенно не подходило к планам шевалье, а придумывать фальшивое имя граф де Лош не хотел. По некоторым причинам Жорж-Мишель желал, чтобы личное имя шлюхи было настоящим.

После раздумий графа, оказавшихся, впрочем, не очень долгими, ошеломленный Себастьен получил новое задание — окрестить красотку. Затем приодеть ее — не слишком роскошно, но так, как должна быть одета провинциальная вдова благородного происхождения, пустившаяся в дорогу; и, наконец, доставить в носилках в отель графа на улице Бетези. Этот отель, сохранившийся у шевалье со времен шестнадцатилетия, был предметом особой гордости графа и зависти со стороны Гиза и Анжу. Хотя принцы могли приобрести для своих нужд хоть десяток домиков, это вызвало бы ненужные пересуды о любовных или политических интригах, и в конце концов свело бы на нет все усилия молодых людей по сохранению тайны.

Жорж-Мишель мог не бояться ничего. Женившись на принцессе Релинген и став отцом семейства, его сиятельство приобрел в Париже огромный отель, более напоминавший дворец. Слава и гостеприимство этого отеля так быстро затмили скромный домик на улице Бетези, что уже через полгода после переселения графа придворные и думать забыли о его прежнем обиталище. Таким образом отель Бетези уже не раз служил Жоржу-Мишелю для шуток, розыгрышей и тайных встреч. Впрочем, при всей своей скромности домик графа мог показаться дворцом по сравнению с трактиром, в котором проходили смотрины. Так что покончив с делами и вручив Мало четыреста ливров на крестины и одежду для девчонки, шевалье Жорж-Мишель поспешил восвояси.

Дорога домой по ночному Парижу была непривычной только для Готье де Шатнуа. Остальные уделяли изредка мелькавшим теням прохожих ровно столько внимания, сколько те заслуживали. Шатнуа не мог пока понять, почему в одних случаях Ликур и д'Англере равнодушно приходили мимо, а в других отбрасывали плащи, дабы продемонстрировать боевую готовность, прибавляли шаг и при этом не поворачивались к встречным спиной. Шатнуа добросовестно копировал действия спутников и наблюдал при этом за графом. Тот, казалось, вообще не обращал внимания ни на кого и ни на что, то ли доверяя своим людям, то ли зная, что мало кто решится напасть на четверых хорошо вооруженных мужчин, даже когда все жители домов спят или добросовестно делают вид, что покоятся в объятиях Морфея.

Если бы Готье де Шатнуа знал, что причиной равнодушия графа была отчаянная борьба его сиятельства со сном, он бы очень удивился. Шевалье Жорж-Мишель мысленно ругал себя, Мало, шевалье де Рабоданжа, а также девчонку с ее кличкой за то, что слишком долго задержался в грязном кабаке. Если бы он отправился в дорогу часом раньше или, по крайней мере, взял бы с собой носилки. И чего ради ему понадобилось разгуливать по ночному Парижу пешком?

Неожиданно граф де Лош остановился как вкопанный и, обернувшись к спутникам, вполголоса бросил какую-то короткую фразу. Д'Англере и Ликур обнажили шпаги, а в руках Жоржа-Мишеля блеснул еще и кинжал. Только тогда Готье де Шатнуа различил отдаленный звон железа о железо.

— Обойдем или посмотрим? — обратился граф к своей свите. Ликур хищно ухмыльнулся, д'Англере по примеру графа вынул из-за спины кинжал, и шевалье Жорж-Мишель с ликованием понял, что теперь точно не уснет.

— Шатнуа? — обратился к шевалье граф, заметив, как тот копирует его. — Это, конечно, не дуэль, но и не бой за редут. Маску, сударь, вы же не хотите, чтобы вас знали в лицо все подонки Парижа.

Сражение оказалось достаточно близким: поворот и тупик.

Оборонявшихся было двое, нападавших четверо. Еще один оборванец корчился на земле. Судя по одежде, защищавшиеся были дворянином откуда-то из провинции и его слугой. Слуга неплохо владел оружием, однако задача его осложнялась тем, что ему приходилось помогать господину. Тот, по виду почти мальчик, парировал удары решительно, но довольно бестолково.

Все это шевалье де Шатнуа оценил в одно мгновение, в то время как граф де Лош вновь бросил офицерам какую-то энергичную фразу.

— А вы куда, Готье? — чуть насмешливо добавил он, когда новичок также бросился в атаку. — Думаете, без нас не справятся? Впрочем, мальчику можно было бы и помочь, — зевнул граф. — Боже, какая скука, — добавил он, точным броском отправляя метательный нож в спину одного из нападавших. — Везде одно и то же — кровь, насилие, жестокость. Да, Шатнуа, мы живем в несовершенном мире.

Меж тем сражение закончилось так, как должно было. Трое из нападавших были убиты, один удрал.

Однако спасенные, казалось, не спешили броситься в объятия нежданным спасителям. И оружие они не убрали. Было ясно, что ночные путники не намерены представляться четверым хорошо вооруженным мужчинам, как это следовало бы сделать по правилам этикета. Но какой уж этикет на улицах ночного Парижа, когда кругом валяются трупы? Шевалье Жорж-Мишель снял маску, повернувшись так, что в свете луны можно было рассмотреть его лицо, и учтиво представился. Ответ последовал незамедлительно. Молодой человек опустил шпагу, всем своим видом демонстрируя растерянность, слуга вздрогнул. Граф де Лош улыбнулся — чего еще ждать от провинциалов?

— Какая неосторожность, молодой человек, — с легкой снисходительностью столичного жителя укорил юного дворянина Жорж-Мишель. — Парижские улицы — это вам не провинциальная Аркадия. Здесь надо держать ухо востро, а глаза на затылке, и ни в коем случае не выходить ночью из дома без трех-четырех до зубов вооруженных слуг. Особенно если вы идете на свидание с возлюбленной, — наставительно поднял палец шевалье. — Хотя запомните, юноша, во всем Париже найдется только три женщины, ради которых стоило бы рисковать жизнью — во-первых, королева Екатерина, — при этих словах молодой человек в замешательстве прислонился к каменной стене, — во-вторых, королева Елизавета и моя жена, — как ни в чем не бывало договорил граф, — но поскольку я уверен, что ни одна из этих дам не могла назначить вам свидание, ваш риск и вовсе ничем неоправдан. И еще, молодой человек, подберите шпагу по руке, эта станет вам впору лет через пять-шесть, не раньше. Конечно, прекрасно, что вы с таким почтением относитесь к отцовскому оружию, однако сыновняя почтительность не должна затмевать доводы рассудка и стоить жизни.