Маледикт - Лейн Робинс

Маледикт неловко укачивал Джилли.

— Тише, тише! Я увезу тебя в одно безопасное место.

— Янус, — проговорил Джилли.

Маледикт замер в ожидании продолжения.

— Он выяснил, что я позволил увезти тебя в «Камни», вместо того чтобы драться с гвардейцами; он избил меня и продал в море.

— А Мирабель? — Маледикт говорил спокойно, словно эти имена ничего для него не значили.

— Она была в порту, когда я сбежал. Думаю, она следила за всеми нами, — сказал Джилли.

Губы Маледикта сжались. Он рассеянно поглаживал Джилли по плечам.

— Тогда нам лучше спрятать тебя в каком-нибудь безопасном месте. Я сбежал от гвардейцев. Так что Эхо наверняка охотится за мной. А Янус — лучше не испытывать еще раз его терпение. Как думаешь, мадам, бывшая хозяйка Лизетты, согласится укрыть тебя? Это недалеко.

— Если мы ей заплатим, — ответил Джилли, огорченный спокойной отвлеченностью Маледикта, его упорным нежеланием замечать предпринятую Янусом попытку убить его.

— У Мирабель наверняка где-то припрятаны деньги, — сказал Маледикт. — Остается только найти их. — Осторожно опустив голову Джилли на пол, Маледикт стал обыскивать комнату. Он подошел к полке с бумагами и просмотрел их, остановился, заметив записку от дворцового шпиона, предупреждающую о намерении арестовать Маледикта.

— Мирабель перехватывала нашу корреспонденцию, Джилли, — Джилли не ответил, и Маледикт, закусив губу, принялся искать более настойчиво. Кошель с монетами обнаружился под камнями алтаря. Юноша засунул его в рукав рубашки. В другом импровизированном тайнике Маледикт нашел яды и бегло проглядел ярлыки на склянках, бормоча себе под нос. Он вернулся и опустился на колени рядом с Джилли.

— Выпей — это должно разогреть кровь. Мне тебя не донести.

Джилли не мог сосредоточить взгляд на пузырьке — он видел лишь окровавленные руки Маледикта.

— Пей же, — приказал Маледикт.

Жидкость, горькая, как желчь, обожгла Джилли горло, разлилась теплом по похолодевшим членам. Сердце несколько раз гулко, неистово стукнуло, потом забилось ровно.

— Так лучше? — спросил Маледикт, бережно поддерживая Джилли.

— Да, — отозвался Джилли, целуя искаженный горем рот, оказавшийся совсем близко.

Маледикт отпрянул:

— Не сейчас, Джилли. — Он потянул Джилли за руки, и тот, поднявшись, оказался в объятьях Маледикта. Храм закружился, струйка крови на щеке сменила направление и теперь капала Джилли на ключицу и грудь.

— Что это было?

— По-моему, «Сон моряка».

— По-твоему, — повторил Джилли, облизывая губы.

— Не зуди, — предупредил Маледикт. — Я совсем без сил и делаю все, что могу. — Руки юноши на груди Джилли задрожали, и Джилли постарался обойтись без поддержки, снова вспомнив, как хрупок Маледикт.

— Ты хрупкий, как девушка, — проговорил он, поглаживая вышивку на манжетах друга.

— Да. Все верно. А ты здоров, как бык, и так же легко управляем.

Джилли кивнул, заставляя себя сосредоточиться не на чудесном ощущении тепла, охватившем его душу и тело, а на кровавых следах, которые они с Маледиктом оставляли на полу храма.

Маледикт выругался. Джилли опять остановился; усталость пронизывала его тело до костей, делала таким тяжелым, что ему казалось, он вот-вот уйдет в землю.

— Ну, идем. — Маледикт потянул друга за собой.

Джилли все не двигался, и Маледикт, потеряв равновесие, упал ему на грудь, ощутив тепло сквозь распахнувшийся плащ Ливии. Джилли снова принялся шарить по нему руками, и Маледикт, пытаясь плотнее запахнуть плащ, не отстранился. Чертова Мирабель, с досадой думал он. Если Джилли был так ей нужен, опоила бы его «Сном»…

Маледикта трясло от ярости — собственной ярости, без всякого следа присутствия Ани. Интересно, где Она, размышлял юноша. Ани затаилась и притихла с момента смерти мальчика из тени, с момента смерти Мирабель, хотя Маледикт ожидал, что Она с воплем поднимется, и ему придется биться с Ней. Но Она молчала. Маледикт нервничал, как моряк под небом, затянутым грозовыми тучами.

Руки Джилли уже забрались Маледикту под рубашку. Юноша ощутил внезапный прилив тепла — пальцы Джилли медленными движениями ласкали его спину, потом скользнули ниже.

Маледикту на лицо упала капля крови. Он поднял голову и увидел тоненький ручеек из медленно затягивающейся раны на голове Джилли. Встав на цыпочки, Маледикт лизнул рану, надеясь, что у него в слюне окажется хотя бы частичка целительной силы Ани. Привкус меди во рту напомнил ему о необходимости двигаться дальше, чтобы не быть пойманными над телом Мирабель — и вообще не быть пойманными.

Джилли ощупал панталоны Маледикта и нахмурился в наркотической задумчивости.

— Ливия… — прошептал он.

— Нет, никакая не Ливия, — обиженно отозвался Маледикт и подтолкнул Джилли, побуждая его двигаться дальше. Маледикт пообещал себе, что поговорит с Джилли начистоту, как только тот протрезвеет. Маледикту больше нечего было скрывать. Чувство свободы навалилось на него, омывая кожу. Маледикт был в бегах; Маледикт был мертв; Маледикт был погублен. Он, однажды уже умерший и родившийся иным, мог сделать это снова.

Меч зазвенел о дверной косяк, мимо которого они проходили, высекая недовольный ответ Ани, что притаилась внутри.

Еще не свободен, осознал Маледикт, отрезвленный напоминанием. Он должен завершить месть, хоть и понимал, что она превратилась в пустой жест. Ласт давно мертв и похоронен, сгинули все враги: Критос, Ласт, Амаранта, Данталион — всех поглотила ненасытная тварь-ворона, Маледикт же ни разу не испытал чувства сытости. Если убить ребенка, оставит ли его Ани тогда? Положит ли гибель мальчика конец их сделке? Маледикт чувствовал Ее шепот в своей крови, утвердительный и призывающий. Всего одно убийство — и он будет свободен.

Свободен, размышлял Маледикт; но для чего? Изменить имя, бежать из города, покинуть Януса? У Маледикта перехватило дух; сердце гулко стучало. С Янусом — спиной к спине, против всего мира, только друг для друга в самом конце. Маледикта шатало под тяжестью Джилли, пока они тащились по улице, обнявшись, как двое пьянчуг. Впервые за весь последний месяц юноша ощутил, что в голове у него прояснялось.

Месть — холодное блюдо, а его награда… он отдал за Януса душу, а что получил взамен? Золотой Янус, его любовник, его самый верный друг, продал Джилли в море…

Красноватый свет фонарей омывал их, придавая коже искусственно здоровый оттенок, — они проходили под окнами борделя. Маледикт протащил сопротивлявшегося Джилли по переулку и забарабанил в дверь с черного хода. Отворили нескоро; Маледикт выхватил меч и вместе с Джилли ввалился в прихожую.