Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

бы сил скушать этот рынок в одиночку. Но внутренние противоречия и гражданская война не позволили США быстро и плотно этим заняться – а далее империя Восходящего солнца заключает аналогичные договоры уже с целым рядом стран (вплоть до Дании) – и смотри текст выше.

XIX столетие завершилось со сформированным глобальным рынком. На свете не осталось областей, которые в той или иной мере не были бы в него втянуты. Важно понимать, что процесс это необратимый. Предположим, некая страна сегодня решила отказаться от всего того, что было привнесено в нее от времен начала колониальной эры. Народ, скажем, в исступленном религиозном пыле избавляется от мобильников и телевизоров, пылесосов и автомобилей. Границы закрываются. Допустим, хотя это и маловероятно в реальности, что насильственно извне под теми или иными предлогами их открыть не пытаются. Сработает такая модель? Сумеет ли наше государство X стать самодостаточным, хотя бы и ценой бедности и архаики? Нет. Ибо его подведет численность собственного населения. Людей скопилось на нашем бело-голубом шарике уже 7 миллиардов, и это стало возможным потому, что человечество, создав промышленность, резко повысило уровень своих производительных сил. Откат в доиндустриальную эру автоматически задаст соответствующие лимиты по части количества ртов, которые можно прокормить с использованием примитивной сельхозтехники, методов обработки земли, а также (это наше условие) без импорта. Результат будет строго один – кроме буквально нескольких стран на планете – голод и массовая гибель.

Некогда египетская долина Нила была житницей Средиземноморья. Уроженцы страны фараонов взращивали зерно и торговали им. Египет кормил последовательно Рим, Константинополь, Багдад, а затем, некоторое время спустя, снова Константинополь, успевший сделаться Стамбулом. Все эти бесчисленные годы – больше 2,5 тысячелетий, численность его населения колебалась в пределах от 3 и до 8 миллионов человек. В середине XIX века Египет становится частью мирового рынка. В 1882 – колонией Британии. На 1900 год численность его населения – 9,8 миллионов человек. Сейчас египтян 97 миллионов – и страна активно импортирует, а не экспортирует зерновые и вообще продовольствие.

Однако процесс глобализации не остановился на мировом рынке. За первые две трети XX века сложилась мировая система разделения труда.

От чего зависит благосостояние того или иного народа? Вопрос древний, как сама жизнь, – и ответов на него за долгую историю человечества давали массу. Первым же научным стал тот, который сформулировали Адам Смит и классическая политэкономия.

Не золото и прочие драгметаллы (читай, деньги), не обширность земель, а товар, находящий спрос, – вот что заставляет машину хозяйства вертеться, а государству и его жителям позволяет преуспевать. Товары бывают разные. Это могут быть сырье, промышленная продукция, а в наш век еще и информация, но, так или иначе, нечто из этой триады вроде как должно присутствовать. Вы или добываете и реализуете природные богатства, или имеете мощную индустрию, производящую широкую номенклатуру разного рода изделий, или, как уверяют нас сейчас, производите новое знание, ноу-хау, которые у вас покупают другие, до него не дошедшие. Мы легко можем привести конкретные примеры для первого варианта (нефтяные монархии Персидского залива) и для второго (Китай). С третьим сложнее – нелегко, а в общем-то невозможно отыскать государство, которое имело бы могучую научную и инженерную мысль в отрыве от реального производства. Но пускай здесь у нас будет Япония, за которой в самом деле, часто «донашивают» технологии другие экономики в то время как страна Восходящего солнца остается на острие прогресса. Вот три пути. Больше богатству взяться неоткуда. Ведь так?

Адам Смит

Возьмем Люксембург. Население этого государства составляет чуть более 600 000 человек. Из ресурсов – только довольно значительные (по местным меркам) залежи железной руды. Почвы неплохие, но ничего выдающегося. Ни раньше, ни сейчас страна не была промышленной державой. Вклад Люксембурга в мировую науку или культуру откровенно ничтожен. Это к вопросу об инновациях. Однако же Люксембург – одно из наиболее преуспевающих государств современной Европы. Шутка ли – 4 место в мире по уровню доходов населения (в 2010 г. 128 806 долларов на человека в год)! За счет чего? Или вот Сингапур. Маленький остров – площадь всего 724,2 квадратных километра (для сравнения: площадь Санкт-Петербурга составляет 1439 квадратных километров). Практически полностью застроенный. Ресурсов нет, считай, никаких. В город доставляют все вплоть до пресной воды – ее тоже своей крайне мало. Завозится продовольствие (продуктивное сельское хозяйство из-за недостатка территории исключено), импортируется электроэнергия. А живет в Сингапуре почти 6 миллионов человек. Казалось бы, они должны испытывать жесточайшую нужду из-за буквальной нехватки жизненного пространства. Вместо этого – валовой национальный продукт (ВНП) на душу населения – один из самых высоких в мире (в 2015 году – 85 000 долларов по паритету покупательной способности). В рейтинге конкурентоспособности ВЭФ экономика Сингапура заняла в 2014 году 2-е место (в 2008 году 5-е место из 134 стран, в 2007 году 7-е место из 131 страны, в 2006 году – 5-е место). В это же самое время Конго, где чего только нет, тонет в нищете. Как такое возможно?

Очень просто. Вернемся к Люксембургу. В столице страны размещены около 1000 инвестиционных фондов (по одному на 600 человек населения!) и свыше 200 банков – это больше, чем в любом другом городе мира. Доходы страны от услуг для международных партнеров составляют 65 % ВВП. В Сингапуре – одни из наиболее привлекательных в мире налоговых ставок. Рекордные по скорости сроки регистрации любого бизнеса. Деньги в Люксембург, Сингапур, Швейцарию, Лихтенштейн (1-е место по уровню доходов на душу населения на земном шаре) и им подобные притекают извне, и не потому, что они изобрели какие-то доселе невиданные способы хозяйствования или же сумели достигнуть некой немыслимой эффективности, а потому, что они в силу своих скромных размеров, управляемости либо бесконфликтности, сравнительно образованного, но без излишних амбиций населения, сумели занять в глобальной экономике место эдаких стран-банков, государств-кошельков для корпораций, оперирующих зачастую в совершенно других регионах планеты.

Вот и весь секрет. Такие страны не принято называть офшорами в отличие, допустим, от каких-нибудь Каймановых островов, потому что формально здесь нет механизма ухода от уплаты налогов, нет состава преступления. Состоятельные господа регистрируют свой бизнес там, где им удобно это делать, то же самое – относительно хранения сбережений. На швейцарские банки приходится 35–40 % мирового управления собственностью и имуществом частных и юридических лиц. Вдумайтесь в эту цифру хорошенько. Как-то после такой информации уже не кажется удивительным, что в Швейцарской конфедерации выносилась на референдум идея формирования государством фонда гарантированного дохода, из которого каждому человеку, если он изъявит такое желание, выплачивались бы до самой смерти приличные деньги в виде регулярной пенсии. Равно как и