Обнаженное солнце (сборник) - Амброз Бирс

— Великий владыка! — радостно закричал он, вспомнив фотографию, которую ему перед отлетом показал Витулин, император планеты Конк.

— Всемогущий владыка! — еще раз крикнул принц, бросившись к изображению президента. Он даже не задал себе вопроса, каким образом великий владыка мог попасть в захудалый бар на окраине города.

Принц со всего размаху врезался в экран, на котором улыбающийся президент произносил речь перед сенаторами. Телевизор разлетелся вдребезги, а обезумевший от счастья принц Рам, описав в воздухе дугу, угодил в ведро с еще неразбавленным виски.

Врачи утверждают, что алкоголь убивает постепенно. Но для обитателей планеты Конк алкоголь — страшнейший яд, и потому принц Рам опустился на дно ведра уже бездыханным.

У этой печальной истории было два финала. Утром профессору Колумбийского университета Эндрюсу Каналису привезли на исследование солидных размеров бутылку виски, в которой плавала какая-то бурая масса. Хотя до этого посетители бара “У Канио” успели ощупать своими грубыми руками мертвое тельце принца, профессор Каналис определил, что по своему строению это не что иное, как человеческое сердце. Профессор так и не узнал, что безжалостные руки все тех же любопытных посетителей бара смяли и полностью разрушили крохотные нитевидные антенны, способные улавливать космическую энергию и преобразовывать ее в жизненные флюиды…

Утром того же дня один из бидонов на свалке мусора взорвался в руках мусорщика, который хотел его опорожнить. Дотронувшись до бидона, бедняга мусорщик (он поплатился за это жизнью) привел в действие механизм саморазрушения.

Этот тончайший и весьма чувствительный механизм его превосходительство Белл оставил на “космодроме” с тем, чтобы конкианский корабль не попал в руки землян, если они проявят враждебность к пришельцам из космоса.

Рон ГУЛАРТ

ШПАГОГЛОТАТЕЛЬ

На стене танцевал старик. Он все увеличивался, затем дрогнул и исчез. Стихло жужжание кинопроектора, и в кабинете персикового цвета стало светло. Шеф моргнул большими круглыми глазами:

— Знаешь, кто это был? — Он достал из резной коробочки желтый кружочек и положил его на язык.

Бен Джолсон, сидевший по другую сторону низкого черного стола, слегка пошевелился и ответил:

— Человек, в которого вы мне собираетесь предложить воплотиться.

— Точно, — подтвердил шеф Микенс, проглотил таблетку и просветлел. — По этому делу шум в последнее время особенно усилился, Бен. Я говорю о неприятностях в Военном Бюро, — сказал он.

— Исчезновения.

— Именно. Сначала генерал Мусман, за ним адмирал Рокисл. Через неделю — Баском Ламар Таффлер, отец нервно-паралитического газа № 26. А сегодня утром, на рассвете, сам Дин Свифт.

— Пропал председатель Военного Бюро? — Джолсон даже привстал.

— Официального сообщения еще не было. Говорю об этом только тебе, Бен. В последний раз Свифта видели в его розарии. Выдающийся розовод!

— О нем был документальный фильм, я видел, — сказал Джолсон. — Так ваши из Центрального Бюро Шпионажа обратились в Корпус Хамелеонов за помощью?

— Да, — кивнул шеф Микенс. — Положение крайне серьезное. И нет нужды говорить, что наша Барнумова система планет не должна еще раз испытать ужасы мира.

— Подозреваете пацифистов?

— Подозреваем, — подтвердил шеф. — Конечно, у ЦБШ есть склонность повсюду видеть пацифистов. Ты ведь знаешь, не все согласны с методами, которыми Военное Бюро ведет колонизацию земных планет Барнумом.

— Особенно, когда с лица Земли стирают целое государство.

— Да государство-то карликовое. — Шеф отправил пилюлю в рот. — Как бы там ни было, согласись, когда начинают пропадать руководители Военного Бюро… Во всяком случае, это могло быть и делом рук пацифистов.

— Что это за старик, которого вы мне показывали?

— Леонард Габни… — Шеф побарабанил по крышке стола. — Но он нас интересует лишь как джентльмен преклонного возраста, в которого тебе предстоит воплотиться. Сведения о нем тебе дадут гипнопедически, а мы займемся непосредственно заданием… Кимбро — вот кто нас интересует.

Джолсон покачал головой.

— Постойте, не этот ли Кимбро — посол на планете Эсперанса?

— Да, он возглавляет посольство Барнума.

— Нет, я не полечу на Эсперансу, хоть озолоти меня.

— Не полетишь? — переспросил шеф. — Да ты обязан, это записано в твоем контракте. Из Корпуса Хамелеонов не уходят.

— Эсперанса надолго мне испортит настроение.

— Людей ведь надо где-то хоронить, Бен.

— Но превратить в кладбище целую планету…

— На Эсперансе пятьсот тысяч жителей, — возразил шеф Микенс. — Не говоря уже о… сейчас посмотрю… десяти миллионах туристов и почти десяти миллионах скорбящих близких, которые ежегодно посещают Эсперансу. — Он отложил памятку в сторону.

— Эта планета насквозь провоняла венками, — буркнул Джолсон.

— Дай мне наконец объяснить тебе задание… Судя по данным агентуры ЦБШ, посол Кимбро, возможно, замешан в этой волне похищений. Адмирал Рокисл исчез именно на Эсперансе.

— Знаю, — сказал Джолсон. — Он полетел туда возлагать венок на могилу Неизвестного Диверсанта.

— Надо установить, не Кимбро ли является слабым звеном. Со следующей недели он отдыхает в Непенте, близ Эсперанса-сити.

— Непенте? Омолаживающие воды для престарелых миллионеров?

— Да… Ты превращаешься в старикашку Габни, и мы забрасываем тебя в Непенте, — сказал шеф Микенс.

В Корпусе Хамелеонов Джолсона сделали оборотнем. Он мог принять облик любого человека.

— Моя задача — составить досье на посла? — спросил Джолсон.

— Нет. Тебе надо остаться с Кимбро наедине. Тогда ты пустишь в ход весь арсенал препаратов правды и узнаешь, имел ли он отношение к исчезновению адмирала Рокисла.

— О’кэй, — Джолсон откинулся на спинку стула. — Приходится соглашаться. Кто мой связник на Эсперансе?

— Сейчас из соображений безопасности я ответить тебе не могу. С тобой там свяжутся.

— Каким образом?

— Где-то у меня тут записан код. — Поискав в столе, шеф Микенс выудил записку синего цвета. — Вот. 15-6-1-24-26-9-6.

— Долго ли мне предстоит пробыть в Непенте?

— Номер заказан на неделю. Но результатов мы ждем раньше, — сообщил шеф Микенс и заглянул в зеленую памятку. — Неделя там стоит десять тысяч долларов, Бен… А теперь помоги мне отыскать флакон с микстурой малинового цвета.

И оба опустились на четвереньки.