Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах. Том 3 - Александр Афанасьев

126

Место записи неизвестно.

AT —. СУС — 307 H*. Русских вариантов опубликовано — 6. Былички о наказанной ведьме-людоедке встречаются в украинских и белорусских дореволюционных фольклорно-этнографических сборниках. Сюжет использован Гоголем в первой главе повести «Майская ночь, или утопленница». Сходная башкирская сказка-быличка о солдате, избавившем деревню от людоеда, который по ночам губил девушек, напечатана в кн.: Башк. творч., II, № 26.

127

Место записи неизвестно.

AT 307 (Девушка, встающая из гроба). Отсутствует характерный для сказок этого типа финал: обычно юноша, разрушив колдовские чары, получает руку избавленной от чар девушки. В данном варианте, как и в «Вие» Гоголя, попович три ночи сряду читает псалтырь в церкви над лежащей в гробу девушкой-людоедкой, ведьмой, несмотря ни на какие наваждения. Но если гоголевский Хома в третью ночь погибает, сказочный попович остается жив.

128

Место записи неизвестно.

Основная часть относится к типу AT 307. Так же, как и предыдущий, вариант имеет сходство с повествованием Гоголя в «Вие» о том, как бурсак Хома «отчитывал» три ночи мертвую панночку. Своеобразно разработан эпизод погребения ведьмы солдатом. Во вступительной части эпизод превращения ведьмы в лошадь, верхом на которой солдат мчится по горам, по долам, близок к сюжету «Солдат и ведьма», учтенный в СУС под номером — 832**. Русских вариантов — 4, украинских — 1, белорусских — 3. В подробных вариантах солдат останавливается на постой в избе ведьмы, выслеживает хозяйку и, превратив ее в лошадь, ездит на ней верхом всю ночь, попадает на шабаш (к чертям); ведьма снова принимает человеческий облик, но руки и ноги оказываются подкованными; ее, изобличенную, казнят. Ср. стихотворение Пушкина «Гусар» (1833, напеч. в 1834 г.). История сюжета связана с «Золотым ослом» Апулея, «Оносом» Псевдолукиана, рассказом Талмуда о колдуне Ианнаи, «Симплициссимусом» Гриммельсгаузена и с «Гексамероном» испанского новеллиста XVI в. Л. Торквемады. Подобные рассказы имеются также в западноевропейских трактатах о колдовстве. Исследования: Андерсон В. Роман Апулея и народная сказка. Казань, 1914, т. I, с. 87—192; Богатырев П. Т. Стихотворение Пушкина «Гусар», его источники и влияние его на народную словесность. — В сб.: Очерки по поэтике Пушкина. Берлин, 1923, с. 147—195.

129

Записано в Шенкурском уезде Архангельской губ.

AT —. СУС — 307 H*. В быличке о неверной жене-колдунье проявляется влияние сказочных мотивов и сказочного стиля. Это отчасти легендарное, отчасти сказочное повествование.

130

Место записи неизвестно.

AT —. Относится к традиционным сюжетам быличек о смерти колдуньи (или колдуна), тело которой уносят черти. Афанасьев в Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 494) указал параллели из двух украинских сборников (Nowosielski A. «Lud ukraiński...». Wilno, 1857, II, № 370 и Рудченко И. Народные южнорусские сказки. Киев, 1869, вып. I, № 37).

131

Записано в Саратовской губ.

AT 760 A* (Смерть скупого). В AT легендарный сюжет учтен в русском фольклорном материале и в испанской средневековой литературе — по каталогу Келлера (Keller J. E. Motif-Index of Mediaeval Spanish Exempla. Knoxville, Tennessee, 1940, N Q 272.3). Русских вариантов — 2, украинских — 5, белорусских — 4. Особенно подробную сказочную разработку и популярность получили польские сказки о ловком лакее Флерке, который с помощью черта вытряс проглоченные перед смертью паном деньги из его трупа (Krzyżanowski, I, s. 249—250); им близки и сказки западнобелорусского сборника (Federowski, II, № 252). Из не учтенных Томпсоном сказок данного типа следует также отметить латышские (Арайс-Медне, с. 123).

132

Записано в Зубцовском уезде Тверской губ.

AT —. СУС — 677** (Скрипач или гармонист у чертей, в аду) + 761 A* (Богач в аду). Традиционная для фольклора восточных славян контаминация сюжетов. Русских вариантов сюжета «Скрипач у чертей» — 12, украинских — 6 (дополнительно к учтенным в СУС отметим: Современник, 1856, № 11, раздел «Смесь», с. 19—22; Сб. Харьковского Историко-филологического о-ва. Харьков, 1893, т. V, вып. 1, с. 64—65 — две былички; Даниленко И. Этнографические сведения о Подольской губернии. 1869, с. 21, раздел II), белорусских — 8. Эпизод, в котором по желанию скрипача сами лопаются струны скрипки, напоминает игру на гуслях былинного Садко в подводном царстве. Обычно в фольклорных повествованиях о похождениях скрипача в аду (у чертей на свадьбе) герой, протерев глаза, обретает способность видеть нечистых «гостей» и «дворец» в истинном виде; он возвращается на землю в сопровождении черта, от которого потом избавляется. Русских вариантов второго сюжета — 2, украинских — 1, белорусских — 3. Ср. известную древнюю новгородскую «Повесть о посаднике Щиле», сохранившуюся в нескольких рукописных списках и получившую отражение в новгородской инокописи. Заключительный эпизод текста — «Благодарность за строительство моста» — имеет параллели в восточнославянских легендах разных типов и известен также в виде самостоятельного легендарного рассказа, былички.

133

Черти.

134

Бунт — пучок, связка (Ред.).

135

Место записи неизвестно.

AT —. СУС — 817*** (Черт-горшечник) — учтен только один русский текст. К сюжетному типу относится и «Горшечник» сборника Афанасьева, не учтенный в СУС. Теме «Богатство, добытое благодаря черту, до добра не доведет» посвящены разнообразные сказки и легенды. К ним относится и украинская легенда о нежданно разбогатевшем батраке, использованная Гоголем в повести «Вечер накануне Ивана Купала».

136

Место записи неизвестно.

AT —. СУС — 365 D**. Афанасьев в Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 494—495) указал на аналогичные легендарные рассказы, напечатанные в «Казанских губернских ведомостях» (1859, № 7, с. 62) и в сб. Л. Семеньского (Siemeński L. Podania i legendy polskie, ruskie i litewskie», Poznań, 1845, s. 36—37). В «Указателе сюжетов русских быличек и бывальщин о мифологических персонажах» С. Айвазян (см.: Померанцева Э. В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М., 1975, с. 178 — Указатель) отмечены, наряду с текстом сборника Афанасьева, 13 опубликованных текстов восточнославянских быличек о черте, принявшем облик знакомого, родственника. Однако обстоятельную легендарно-сказочную трактовку сюжет о черте в облике мужа получает редко. Отметим не так давно записанную легендарную сказку о черте, который пришел к жене солдата в облике её мужа во время войны. (Сказки, легенды и предания Башкирии в новых записях на русском языке. / Под ред. и комм. Л. Г. Барага. Уфа, 1975, № 21).

137

Место записи неизвестно.

AT —. Относится к быличкам о лешем. Ср. AT 813 A (Проклятая дочь, унесенная чертом или лешим, — тексты № 227, 228). Леший в облике старика, ковырящего лапоть при свете луны, рисуется и в других русских быличках: в Указателе С. Айвазян (см. предыдущее прим.) учтено 3 варианта.

138

Место записи неизвестно.

AT 664 B (Морока). Сказки учтены Томпсоном в европейском (балтском, скандинавском, германском, славянском, французском, фламандском, ирландском) и франко-американском фольклорном материале. Русских вариантов — 10, украинских — 1, белорусских — 1. Недавно опубликован относящийся к данному сюжетному типу хантыйский мифологический рассказ (см.: Юдин Ю. И. Русская бытовая сказка и хантынский мифологический рассказ. — Советская этнография, 1979, № 1, с. 124—132). Отдаленное сходство со сказками о мороке, не лишенных, как, например, текст сборника Афанасьева, юмористического оттенка, имеет рассказ индийской «Катхасаритсагара» («Сомадевы») о демонах, морочивших человека. Приведенный Афанасьевым в Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 495) рассказ из «Саратовских губернских ведомостей» (1860, № 9) относится к особой разновидности сюжета о мороке — тип СУС — 664 C** (см. Чудинский, № 24а).

В Примечаниях к сказке Афанасьев отметил:

«Морочить или отводить глаза значит: заставить всех присутствующих видеть то, чего на самом деле нет. Это чародейное искусство обыкновенно приписывается колдунам и ведьмам. Не раз приходилось нам выслушивать от простолюдинов рассказы о том, как положили колдуна или ведьму наказывать плетьми, а им и горя мало; всем кажется, что плеть бьет по голой спине, а на деле она ударяет или по земле, или по бревну. Те, которым случалось приходить на место казни позже других и глаза которым не были потому зачарованы, усматривали обман и открывали его сельскому сходу».