Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах. Том 3 - Александр Афанасьев

AT —. Вариант, традиционный для восточнославянской солдатской былички, замечателен яркой разработанностью сюжета.

116

Место записи неизвестно.

AT —. Вариант того же сюжета, что и в предыдущем тексте. Записана быличка от умелого рассказчика.

После слов «и будут здравы и невредимы» (с. 65) Афанасьевым указаны два варианта:

«Вариант 1: Надо у черной коровы надоить молока в чистую тарелку да отыскать такой старый гвоздь, который уж ржавчина переела; после раздеть молодых — будет у них на груди по три синих пятна; тогда взять тот старый гвоздь, обмочить в молоко и капать на синие пятна; сейчас оживут.

Вариант 2: «Ну, так и быть, — сказал колдун, — молодые спят смертным сном. У самых дверей воткнул я в стену гороховое зерно: если его вырвать да приложить к голове жениха или невесты — они тотчас проснутся».

После слов «Будет с тебя и этого!» (с. 65) дан вариант; «Приехал колдун со свадьбы и говорит солдату: «Ну, внучек, теперь я тебя съем!» — «Эх, дедушка, сегодня ты и так много ел; оставь меня на завтра — все равно от тебя не уйду». — «Ладно!» — отвечает колдун; вышел из избы, стал у дверей и слушает, что будет внучек говорить. А солдат-то приметил и говорит сам себе: «Ведь когда-нибудь умирать надо! Так уж лучше пускай меня дедушка съест, чем могильные черви». Колдун поверил и ушел...»

117

Место записи неизвестно.

AT —. Эта характерная солдатская быличка отчасти напоминает сюжет типа AT 326 (326 B*) — о бесстрашном, поборовшем колдунов-мертвецов, нечистую силу.

118

Место записи неизвестно.

AT —. Нравоучительная быличка, не имеющая отношения к традиционным сказочным сюжетам.

119

Место записи неизвестно.

AT 470 (В гостях у мертвецов: человек следует за умершим другом на тот свет и проводит там триста лет, думая что был в гостях совсем недолго). В AT, кроме европейских (итальянских, румынских, словенских, чешских, польского, русского) и франко-американских, учтены варианты на турецком и китайском языках. Русских вариантов — 1, украинских — 10, белорусских — 2. Восточнославянские варианты имеют легендарный колорит, тяготеют к жанру былички-побывальщины. Сюжет литературно обрабатывался на Западе в средние века и имеет родственную связь с легендой о Дон Жуане и Каменном госте. Как отмечено в комм. к III т. сказок Афанасьева изд. 1940 г. (с. 434), некоторые подробности русского варианта точно воспроизводят легенду из сербского сборника «Беседы» Матвея Дивковича (1610). Сюжетному типу 470 посвящены специальные исследования: Wesselski, S. 241; Mackay D. The Double Invitation in the Legend of Don Juan. Stanford University, 1943; Petzold L. Der Tote als Gast. Volkssage und Exempel (FFC, N 200). Helsinki, 1968.

120

Место записи неизвестно.

AT 760 (Мертвец за грехи не имеет покоя в могиле: брат добывает ему прощения проклявшей матери) + 507 B (Благодарный мертвец). Первый сюжет учтен AT в финском, финско-шведском, лопарском, датском, испанском, немецком, сербохорватском и русском фольклоре. В опубликованном русском материале текст сборника Афанасьева является единственным. Варианты сюжетного типа 507 учтены AT в литовском, итальянском, румынском, греческом, русском и индийском фольклоре. Русских вариантов — 2. О средневековых сказках типа «Благодарный мертвец» см.: Libjeblad S. Tobiasgeschichte und andere Märchen mit toten Helfern. Lund, 1927; Wesselski, S. 200—202; Пропп. Ист. ск., с. 134—136. Восточнославянские варианты сюжетов о беспокойном мертвеце-грешнике и благородном мертвеце не обладают значительной устойчивостью и носят не столько сказочный, сколько легендарный характер.

121

Место записи неизвестно.

AT —. Сходный с данной традиционной быличкой эпизод бегства от преследующего мертвеца встречается в ряде восточнославянских вариантов сюжетного типа AT 365 (Жених-мертвец). Ср. Садовников, № 72 б.

122

Место записи неизвестно.

AT —. Афанасьев в Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 490) указал на сходные былички о приходе умершей матери к своему младенцу кормить его грудью.

123

Записано, как указал Афанасьев, в одной из западных губерний.

AT —. Легендарный сюжет о том, как мертвецы преследовали грабителя и, поставив гроб на гроб, взбирались на церковные хоры, получил международное распространение. Афанасьев в Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 490) привел подобный украинский рассказ из «Записок о Южной Руси» П. Кулиша (т. II, СПб., 1857, с. 42—44) и подобные же русские рассказы. Белорусские рассказы записаны и опубликованы М. Федеровским (Federowski, I, N 185, 202; II, N 183, 205). Встречается сюжет о лестнице из гробов в польском материале («Wisla», III, 1889, с. 730), а также в английском, немецком, датском, греческом, албанском, сербском, болгарском (см.: Веселовский А. Н. История эпоса. СПб., 1886, ч. 1, вып. 2, с. 119—120), армянском (см.: Сборник материалов для описания местности и племен Кавказа. Тифлис, 1898, вып. XXIV, отд. 2, с. 102—104). Отмечалась (например, в комментарии М. К. Азадовского к III т. сказок Афанасьева изд. 1940 г. I, с. 435) связь сюжета с песней «Эдды» о Жельчи и Смурне и средневековой христианской нравоучительной литературой. К легендарному сюжету о нападении мертвецов в церкви на грабителя относится стихотворение Гете «Totentanz» («Танец мертвецов»).

124

Место записи неизвестно.

AT 363 (Жених-упырь) + 407 (Девушка-цветок). Первый сюжет учтен в AT в финском (54 текста), финско-шведском, эстонском, ливском, норвежском, датском, ирландском, испанском, итальянском, чешском, сербохорватском, польском, русском и турецком материале, но встречается и в латышском (Арайс-Медне, с. 59), украинском, белорусском. Русских вариантов — 2, украинских — 2, белорусских — 2. В некоторых вариантах, более подробных, жених-упырь, или муж-упырь пожирает трупы в трех церквах, является к невесте в облике ее отца, матери. Этот сюжет, напоминающий сказку о Сиди Нумане и его жене-колдунье из «Тысячи и одной ночи» (AT 449), обрабатывался датским писателем и фольклористом С. Х. Грундтвигом (См.: Lunding A. The System of Tales in the Folklore Collection of Copenhagen, N 85). Контаминация сюжетных типов 363 и 407, 365 (Жених-мертвец) и 407 встречается в сборниках восточно- и западнославянских сказок неоднократно и особенно характерна для репертуара карпатской и закарпатской Украины, а также словацкого Закарпатья. Ю. Поливка высказал предложение о том, что слияние сюжетов о женихе-мертвеце (упыре) и девушке-цветке произошло на карпатской культурной почве. В AT сюжетный тип 407 учтен в балтском, германском, балканском, славянском, а также индийском, китайском материале. Русских вариантов — 2, украинских — 6 (записаны в Закарпатье), белорусских — 2. Тема упыря, как отметил в комментариях к III т. сказок Афанасьева изд. 1940 г. (с. 436) М. К. Азадовский, часто разрабатывалась на фольклорной основе в мировой романтической поэзии начала XIX в. Особенно характерны в этом отношении произведения П. Мериме, Ш. Нодье, а также поэма «Дзяды» А. Мицкевича (фольклоризму поэмы Мицкевича посвящено исследование Ю. Кшижановского «Ludowosć w «Dziadow» Częsći III»: Krzyżanowski. Par., s. 350—368).

125

Место записи неизвестно.

AT 307 (Девушка, встающая из гроба). Сюжет распространен преимущественно в странах Восточной Европы. В AT наряду со славянскими, балтскими и балканскими учтены варианты, записанные во Франции, Бельгии, Германии, Дании, Индии, Африке, Америке (на франц. яз.). Русских вариантов — 46, украинских — 31, белорусских — 14. Ср. повесть Гоголя «Вий». Данный текст носит не столько сказочный, сколько легендарный характер. Эпизод изгнания из царевны злого духа Иваном-купеческим сыном сходен с эпизодом освобождения от нечистого духа королевны Силой-царевичем в сказке, перепечатанной Афанасьевым в Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 493) из сборника XVIII в. «Лекарство от задумчивости» (см. текст № 575 настоящего издания). Заключительный эпизод является традиционным и для сказок типа 307, и для сказок типа 507. Отражению легендарного сказочного сюжета о девушке, вставшей из гроба, в польской литературе посвящено исследование Ю. Кшижановского «Dziewicz-trup» (Krzyżanowski. Par., s. 524—539).

После слов «На другую ночь было то же самое» (с. 74) Афанасьевым дана сноска: «В другом списке Иван купеческий сын скрывается от царевны в первую ночь за царские двери, а во вторую — за престол. Царевна встает из гроба и кричит громким голосом: «Сестрицы мои голубушки! Поищите — кто здесь?» На тот зов слетаются ведьмы...»