Борьба за евразийские пограничные территории. От возвышения империй раннего Нового времени до окончания Первой мировой войны - Alfred Rieber

беспокойство царских чиновников по поводу внутренней стабильности шло параллельно с их заботами о безопасности на границах. Свои взгляды на внешнюю политику Столыпин изложил в переписке с недавно назначенным министром иностранных дел А.П. Извольским. Он настаивал на необходимости периода международного мира и ослабления напряженности, передышки для того, чтобы мог направить свои силы и ресурсы на решение внутренних задач по умиротворению страны и реформированию аграрного сектора.

Извольский понимал свою задачу с точки зрения восстановления международного престижа России, сохранения французского союза без антагонизации Германии и устранения источников противоречий между империей и ее главными имперскими соперниками во внешних пограничных районах. Его переговорам способствовали широко распространенные среди имперских соперников России опасения революционной заразы, которая, наряду с поражением европейской державы от азиатской, вызвала антиколониальные настроения во всех пограничных районах.

Русско-японская конвенция 1907 года о восстановлении нормальных отношений мира и дружбы скрывала реальные империалистические цели. Согласно ее секретным положениям, Маньчжурия была разделена на японскую и русскую сферы влияния, где ни одна из сторон не будет добиваться проведения железных дорог и телеграфов. Две трети северо-западных провинций отводились под японскую сферу, а одна треть - под российскую. Передача южной ветки Китайско-Восточной железной дороги Японии и перевод ее на узкую колею означали разрыв связи между северной Маньчжурией и Ляотунским полуостровом и повышение стоимости перевалки российских товаров на юг. Чтобы компенсировать это, российское правительство укрепило связь между Северной Маньчжурией и Владивостоком, создав единую администрацию для Китайско-Восточной и Уссурийской железных дорог. Владивосток стал главным пунктом для экспорта маньчжурского сырья в Европу. В его пределах Россия получила от китайцев обширные концессии на добычу угля и прокладку коммуникаций. В 1910 году новое русско-японское (Извольский-Моното) соглашение по Маньчжурии закрепило прежние договоренности и утвердило статус-кво. Однако российский МИД требовал большего, "превратив Северную Маньчжурию... в надежный буфер", а военные хотели аннексировать регион полностью. Японское правительство первоначально выступало против этой идеи, но после китайской революции 1911 года оно разработало с российскими военными секретные планы совместной оккупации, которые хранились наготове в расчете на то, что Китай впадет в анархию.

Воспользовавшись китайской революцией, русские добились дополнительных концессий в районе Барга на западе Маньчжурии, населенном в основном монголами. Богатый золотыми приисками регион был в значительной степени колонизирован русскими, поселившимися вдоль Китайской Восточной железной дороги и в приграничных торговых городах Маньчжурия и Хайлар. Царское правительство поддержало восстание барга-монголов, которые объявили о своей независимости от Китая. Министр иностранных дел Сергей Сазонов выступил в роли посредника, настаивая на признании Китаем российских экономических интересов в регионе и сохранении монгольской автономии. В 1915 году правительство в Пекине окончательно уступило почти все, что требовали русские, превратив Баргу в фактический кондоминиум Китая и России. Впоследствии Япония и Россия сотрудничали в рамках международного консорциума иностранных банков в Китае, чтобы блокировать конкуренцию американского инвестиционного капитала в Маньчжурии, еще больше укрепляя свой экономический контроль над самой продуктивной пограничной территорией Китая.

По соглашению 1907 года Россия также отказалась от вмешательства в японо-корейские отношения, основанные на "отношениях политической солидарности". Япония признала особые интересы России во Внешней Монголии и отказалась от любых попыток вмешательства в эти интересы. В ряде последующих соглашений Япония получила значительные экономические уступки в торговле и праве промысла на российском Дальнем Востоке. После китайской революции 1911 года Россия и Япония заключили еще одно соглашение в 1912 году, разграничивающее сферы их "особых интересов" во Внутренней Монголии, "одну к востоку, другую к западу от Пекинского меридиана". В Синьцзяне Россия могла действовать в одностороннем порядке. Как и в Маньчжурии, военные готовились вновь занять Или и его столицу Кульджу. Сдерживаемый правительством, казачий отряд занял Кульджу в 1912 году без дальнейших протестов со стороны Петербурга.

Готовясь к переговорам с Британией, Извольский в своем докладе царю признал, что именно она является ключом к разгадке проблем России на всей ее континентальной периферии:

 

Далее, существует настоятельная необходимость гарантировать безопасность России по всей широкой линии от ее дальневосточных границ до ее европейских рубежей путем выработки целого ряда соглашений. Среди них, без сомнения, важнейшими являются соглашения с Англией, дающие нам возможность вместе с другими устранить на более или менее значительное время опасность, угрожающую России в связи с трудным положением, в котором она оказалась, и, следовательно, сделать возможным полное и мирное восстановление ее сил".

 

Заключение торговых соглашений с Великобританией по поводу Транскаспийской границы открыло серьезные расколы в российской правящей элите. Отрезвленное военным поражением, царское правительство согласилось с идеей разделения Ирана на сферы влияния - предложение, выдвинутое лордом Керзоном в 1890-х годах. Дебаты развернулись по поводу определения сфер. Министр финансов В.Н. Коковцов предложил провести линию, определяемую реальными экономическими интересами России. Извольский поддержал его, но отказался признать особые интересы Великобритании в Персидском заливе, чтобы не давать Германии повода для продления железной дороги Берлин - Багдад до Басры на побережье. Генеральный штаб и военный министр руководствовались стратегическими соображениями и стремились расширить российскую зону до афганской границы. Дискуссия о сферах в Иране быстро переросла в обсуждение всего спектра англо-русских отношений в приграничных районах, включая Тибет, Афганистан и проливы.

На рубеже веков дипломатические шаги Великобритании, направленные на открытие пограничных территорий Тибета и замену давно установившегося китайского влияния, побудили пророссийски настроенных тибетцев искать противовес в Санкт-Петербурге. Когда британцы узнали о переговорах с участием Витте, Ламбсдорфа и Куропаткина о возможности открытия консульства на тибетской границе, лорд Керзон поднял общественную бурю, обвинив русских в стремлении заменить китайцев российским протекторатом. Британцы скептически относились к русским заявлениям о заинтересованности, ограничивавшейся защитой прав русских ламаистов и безопасностью научных экспедиций. В 1903 году индийская армия вторглась в Тибет и оккупировала его до 1906 года.

Русский генеральный штаб по-прежнему был обеспокоен британским господством над Афганистаном как стратегическим плацдармом. В 1873 году российское правительство заявило, что Афганистан полностью выходит из сферы его влияния. Но времена изменились. На рубеже веков британцы оказались втянуты в бурскую войну, что дало Санкт-Петербургу возможность установить прямые отношения неполитического характера с афганским правительством. Индийское правительство, всегда боявшееся тени медведя, опасалось, что эта просьба станет первым шагом к нарушению британской монополии на внешнюю политику амира. Русские ответили на тревогу британцев предложением провести переговоры. Как и переговоры по Тибету, они были приостановлены до окончания русско-японской войны.

В августе 1907 года, через месяц после подписания русско-японской конвенции, британцы и русские заключили соглашение по Ирану, Афганистану и Тибету. В Иране разделение сфер влияния отводило северную часть русским, а южную - британцам, при этом обе