Стрекоза в янтаре - Диана Гэблдон

Я подивилась мелкому аккуратному почерку Мурты: я ожидала увидеть какие-нибудь каракули.

Подняв глаза от письма, я заметила, что Магнус и Луиза обменялись многозначительными взглядами.

— Что это значит? Где же Джейми? — строго спросила я.

Я считала, что он не появлялся в «Обители ангелов», потому что испытывал угрызения совести и стыд за свои безрассудные действия, в результате чего погиб наш ребенок, погиб Фрэнк, да и моя собственная жизнь была под угрозой. Последнее меня уже не волновало. И я не хотела его видеть. Теперь я стала подозревать другую, более низменную причину его отсутствия. Но тут вмешалась Луиза, приняв всю тяжесть объяснений на себя.

— Он в Бастилии, — со вздохом сообщила она. — Из-за дуэли.

У меня подкосились колени, и я опустилась на первый попавшийся стул.

— Какого же черта ты молчала?

Не могу в точности объяснить, что я испытала, услышав эту новость: шок, ужас, страх или какое-то странное удовлетворение?

— Я не хотела тебя огорчать, дорогая, — бормотала Луиза. — Ты была такая слабая, все равно ничего не смогла бы предпринять. К тому же ты о нем не спрашивала, — поспешно добавила она.

— Но… И какой же вынесен приговор? — сурово продолжала я.

Луиза принялась отдавать приказания слугам: принести вино, нашатырный спирт, жечь птичьи перья, и все это одновременно, — видно, выглядела я неважно.

— Его арестовали за нарушение приказа короля, — от волнения сбивчиво объяснила Луиза. — Ему предстоит находиться там до тех пор, пока король не решит освободить его.

Я принялась шептать молитву, хотя с удовольствием прибегла бы к более крепким выражениям.

— Хорошо еще, что Джейми не убил своего противника, — поспешно добавила Луиза. — В этом случае наказание оказалось бы гораздо более суровым… ой!

Она подхватила края своей полосатой юбки, и как раз вовремя, так как я нечаянно опрокинула поднос и стоявшие на нем угощения: бисквиты, печенье разных сортов и какао — полетели на пол. Туда же последовал поднос. Я застыла на месте, вперив взгляд в Луизу. Мои руки были плотно прижаты к груди, пальцы правой крепко сжимали золотое кольцо, которое жгло, как огонь.

— Так значит, он жив? — спросила я словно в бреду. — Капитан Рэндолл жив?

— Конечно, жив, — ответила Луиза, с любопытством оглядывая меня. — Ты не знала об этом? Он тяжело ранен, но, говорят, поправляется. С тобой все в порядке, Клэр? Ты выглядишь…

Звон, начавшийся у меня в ушах, заглушил ее последние слова.

— Слишком много всего на тебя сразу свалилось, — сочувственно проговорила Луиза, задергивая занавески. — Ты слышишь меня?

— Кажется, да.

Я села, свесив ноги с кровати, осторожно проверяя свое состояние после обморока. Голова больше не кружится, в ушах не звенит, в глазах не двоится, ноги не подкашиваются. Основные показатели в норме.

— Мне нужно мое желтое платье, и пошли, пожалуйста, за каретой, Луиза, — попросила я.

Луиза в полном отчаянии уставилась на меня:

— Ты собираешься ехать куда-то? Это безумие! Месье Клюзо сейчас приедет. Я срочно послала за ним.

То, что ко мне вызван из Парижа известный врач, лечащий представителей высшего света, служило гарантией того, что скоро я встану на ноги, а они были мне ох как нужны.

До восемнадцатого июля оставалось десять дней. Если не жалеть себя и иметь хорошую лошадь, от Парижа до Орвиэто можно добраться за шесть дней. Чтобы освободить Джейми из тюрьмы, у меня оставалось четыре дня. На месье Клюзо времени нет.

— Хм, — задумчиво произнесла я. — Все равно вели горничной одеть меня. Я не хочу предстать перед ним в таком безобразном виде.

Мои слова прозвучали вполне убедительно, хотя Луиза все еще продолжала подозрительно смотреть на меня. Ведь большинство дам способны подняться со смертного одра, чтобы прилично одеться и выглядеть подобающим образом в такой ситуации.

— Хорошо, — согласилась подруга. — Но ты не вставай с постели, пока не придет Ивонна, чтобы одеть тебя, слышишь?

Это было мое лучшее платье — свободное, элегантное, сшитое по последней моде, с широким круглым воротником, пышными рукавами и расшитое жемчугом спереди. Наконец, одетая, причесанная, напудренная и надушенная, я собралась было надеть туфли, предложенные Ивонной, но вдруг нахмурилась и отвела ее руку:

— Нет, не эти. Я лучше надену те, другие, с красными каблуками.

Горничная с сомнением посмотрела на мое платье, словно прикидывая, как будут выглядеть туфли на красных каблуках с желтым шелковым платьем, но послушно повернулась к огромному шкафу. Подкравшись к ней сзади на цыпочках, я толкнула ее в шкаф, захлопнула дверцу и повернула торчавший в замке ключ. Опустила ключ в карман и мысленно похвалила себя: «Прекрасная работа, молодец, англичаночка! Все эти политические интриги научили тебя таким вещам, о каких ты и не помышляла, обучаясь в медицинской школе».

— Не волнуйся, — мягко сказала я содрогающемуся шкафу. — Думаю, кто-нибудь скоро сюда придет. И ты можешь сказать принцессе, что не позволяла мне уходить.

Среди воплей, раздававшихся изнутри, я разобрала имя месье Клюзо.

— Скажи ему, чтобы он осмотрел обезьянку, — бросила я через плечо. — У нее чесотка.

То, что я так успешно разделалась с Ивонной, окрылило меня. Но как только карета тронулась с места и помчалась в сторону Парижа, мое настроение заметно ухудшилось.

Я уже не так сердилась на Джейми, но все же видеть его не хотела. В моей душе царила сумятица, и у меня не было желания разбираться в своих чувствах. Слишком велика была обида. Горькая утрата усугублялась болью предательства. Он не имел права ехать в Булонский лес, и я не должна была ехать за ним. Но мы поступили именно так, и оба виноваты в смерти нашего ребенка. Мне не хотелось встречаться с ним и спорить о том, кто больше виноват. Я избегала воспоминаний о том хмуром утре в Булонском лесу. Я старалась вычеркнуть из памяти лицо Джейми, упивающегося жаждой мести, которая погубила его собственную семью. И по сей день стоило мне подумать об этом, как в животе начинались спазмы — отголоски недавней трагедии. Пальцы царапали голубой бархат кареты, а я приподнималась, пытаясь таким образом смягчить воображаемую боль в спине.

Я выглянула в окно, надеясь отвлечься, но картины природы не волновали меня, и мысли снова и снова обращались к цели моего путешествия. Каковы бы ни были мои нынешние эмоции в отношении Джейми, я невольно задавалась вопросом, увидимся ли мы с ним или нет, сохранились ли наши чувства друг к другу и будем ли мы снова вместе. Но он сейчас в тюрьме. А я, как никто другой, знала, что значит тюрьма для Джейми.

И все же самыми главными были проблемы, связанные с Карлом, долг месье