Таймыр. Трилогия - Вадим Денисов

Не надо политических рефлексий и конъюнктурного склонения былого.

Не нужны потомкам бесконечные, и насквозь политические стоны о репрессиях, убиенных и некой роковой печати! Нужно реальное отражение жизни территории с точки зрения и восприятия живых людей, разрез реальной жизни. Взрослые люди, прожившие тут всю сознательную жизнь, точно знали, что Город, в том виде, в коем он и обрел свое мировое значение, построен не зэками, а люди творческими, свободными, верящими по-своему и в будущее этой суровой территории, и в бесконечные цели. И в свои силы. Именно это и нужно — для всеобщей памяти и почтения.

Такие люди были всегда. Их видели, с ними жили рядом, в одних подъездах. И, к ужасу и стыду многих, было жуткое время, когда сама идея оседлой жизни здесь стала уходить из памяти людей… Как и интереснейшие факты организации такой жизни в прошлом.

Но все меняется, и таких вот «новых норильчан» становилось все больше. Они и взялись за решение нелегкой социокультурной задачи — выработать новый взгляд на освоение Севера. Это была большая и трудная работа. Для такого дела был нужен некий фанатизм, преданность Городу, идейная убежденность, нормальный норильский патриотизм и острое желание достичь заветной цели.

Воссоздание его, Города, былой и будущей особости, уникальной культуры Севера и странных, особых людей — Северян. Нужно было создавать новую ментальность, опираясь на самобытность этих мест. Ну, а кто будет сидеть полгода по архивам, разыскивать и встречаться со знающими людьми, находить редкие фотографии и письма, вышибать скупые деньги-слезы на этнографические поиски? Показывать личный пример самой своей жизнью тут? Только фанатики, в самом хорошем смысле этого истрепанного страшными новостными передачами слова. Имея совершенно иную психологию, особенный взгляд на то, что же есть их Родина, они и жилье захотели иметь другое. Их уже не устраивали панельные «человейники»… Свой, личный дом — в этом они видели будущее своих детей.

И во многом они уже достигли своей цели.

Наливка на смородине — великий катализатор вечерней созерцательности и мечтательной задумчивости. После пятой рюмочки под бутерброды с икрой гольца-палии мужики традиционно спели на музыку Окуджавы.

Когда жарко, ни кустика,

Хочется сдохнуть от газа,

А короткое лето стремится

Все время отправиться спать,

Надо плюнуть на все

И пока не случилась зараза

Выйти за город, вкусно поесть,

Накатить и заботы послать.

И когда у воды,

Наблюдая вдали шлейфы дыма,

Распрямится по третьей

И радостно крякнет душа,

Понимаешь, как мы

Утомились за долгую зиму.

И как хочется зелени, солнца,

И жизнь, как в кино, хороша.

(Стихи С. Стрючкова).

И разговор приобретал философский окрас. Подходить к проблемам пока не хотелось, никуда они не денутся.

— Ты видел, Димон, на Долгом озере лодочную станцию строить начали? Уже несколько прогулочных яхт закупили, точно знаю. Обалдеть… Неужели опять покатаемся, как в киндерах. Помнишь, или нет?

Помнил ли Квест… Еще бы. Вроде бы, частный случай, элемент городской политики. Что такого-то? Станцию восстановить… Это на фоне строящегося аквапарка! Однако…

Слишком много светлых моментов детства и юности было связано с этим озером.

Рано или поздно, но весенние муки учеников кончались, и Димка со сверстниками вспоминал о нем. О Долгом озере. Лето в Норильске — время памяти детства. Оно наступало, двенадцати-четырнадцатилетние пацаны, не уехавшие в этом невезучем году в отпуск, шли развлекаться на собственные, освоенные каждой школой «полигоны приключений». У «четверки», средней школы № 4 таким полигоном было Долгое озеро.

Именно норильские мальчишки и были первыми настоящими исследователями Долгого, как и других окрестностей Норильска. Путь к озеру шел через «Зеленый ковер», так в те годы называли норильчане незастроенное место с восточной стороны дамбы. Долгое время «зеленый ковер» был излюбленным местом отдыха, пристанищем для инициативных мужских «троек». Контингент там собирался специфический, и по городу говорили, что все криминальные планы Норильска вынашиваются во время субботних пьянок на «зеленом ковре».

Что мальчишек интересовало? Прежде всего, совершенно житейский вопрос — «отборные озерные гольяны, как ингредиент высокофосфорной яичницы. Этих рыбок дети ловили повсеместно, но особенно популярна была их ловля в Долгом. Ловили этих микрорыб замотанными марлей банками, на уложенный внутрь белый хлеб. Гольянов дети приносили домой, но родители часто не разрешали есть эту мелочь по причине существования слуха, согласно которому в Долгом беспрерывно тонут в стельку нетрезвые пьяницы.

Со временем ловля гольянов стала экзотикой, и сейчас невозможно увидеть маленького рыбака за этим занятием. А когда-то в озере Долгом были нельмы и щуки, а гусей, садившихся на воду, ходили стрелять окрестные охотники, выглядывающие их в бинокль из окон ближайших домов. Увидел гуся, схватил ружье — и на охоту! Красота. Но гуси стремительно умнели, и вскоре перестали садиться в черте города. А ведь сам Урванцев «во времена великих начал» бил линного гуся на Долгом обыкновенной палкой, заготавливая ценное мясо на зиму…

С годами такая рыбалка потеряла для городских ребят былую привлекательность. Приоритетом мальчишечьих визитов на озеро стал поиск необычного, а то и страшного. Они искали секретную базу водолазов. Известное дело, ведь именно водолазы-спасатели и хватали за ноги несчастных купающихся, утаскивали их в пучину! — так они, хитрецы, выполняли свой план по утопленникам. Потом получали премию за поиск и вытаскивание…

Наиболее смелые ходили смотреть тараканов. За неимением другого достойного объекта, именно тараканов периодически «мутировали», увеличивая насекомых до размера «со спичечный коробок». Генезис этих чудовищных насекомых выводили еще с времен «макаронки» — норильской фабрики по производству дейтерия, «тяжелой воды».

Одним из легендарных мест, где такие тараканы якобы водились пачками, был «Замок царицы Тамары» — архитектурное сооружение у водопроводного коллектора, проходящего по берегу. Правда, никто из пацанов такого таракана так и не принес. Причиной тому был якобы «непонятный страх», высокая кусачесть этих уродов, а порой и таинственные бичи (или беглые зэки), со зловещим ревом погнавшиеся за смельчаками в самый критический момент поиска. Каждый врал, как мог. Да! Тараканы всегда были непременно угольно-черного цвета.

А на другой стороне озера стояла лодочная станция. Дети отчаянно завидовали катающимся счастливчикам. Малолетним такие плавсредства были недоступны, а родители большинства из них и самой мысли не допускали о возможности сходить всей семьей на выходных на Долгое и взять лодку для водного отдыха. Похоже, Клапка Джером был тогда не в чести у читателя. А ведь когда-то на Долгом катались и яхты. Неспешно так, важно…

Одним летом в их тесной компании прописался долговязый парень, паспорт которого уже позволял ему взять лодку напрокат. Обладатель паспорта был, скажем так, не более развит умом, чем сама лодка, но ребят это никак не смущало, катались до посинения. Нырять с лодки было нельзя, за этим станционные спасатели зорко следили… Потом станцию спалили, а власти не сочли нужным сохранить этот вид отдых для горожан. Впрочем, «каникулярным детям» вполне хватало и самодельных плотов. А редкие рыбаки таскали на берег надувные лодки и порой ловили рыбу. Иногда и более интересное попадалось в тенета. Квест слышал о случае вылова со дна Долгого куска окаменелого позвоночника какого-то «завра». Банально, на блесну. Представляете себе мысли и слова рыбака?

Чего только Долгое озеро не повидало… Сколько раз, стоя на его берегу или разглядывая старые фотографии, Квест представлял себе известные и тайные эпизоды длинной жизни городского водоема.

Взять хотя бы… «паровоз»! Очень интересный слух. Уже первые строители Норильска столкнулись с серьезной электрической проблемой. В зоне вечной мерзлоты традиционное заземление, необходимое для нормальной работы «трехфазной» системы электричества, было невозможно, — мерзлые грунты были отличным изолятором. Поэтому, энергетиками применялась другая схема, называемая «занулением». По легенде, для обеспечения этого «зануления» в самом центре озера утопили старый паровоз, прикрепив к нему длинный кабель. Вот на эту «суперпроволоку» и «занулялись» все объекты комбината. А паровоз, согласно этой легенде, и сейчас лежит там, на дне Долгого. И некому его достать…