У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768 — 1783 гг.) - Алексей Лебедев

8. «Саратов» — по корпусу и такелажу точно такой же, как «Не тронь меня». Носовое украшение — фигура калмыка в одежде всадника желтого цвета. Раскраска корабля: преобладающий цвет — темно-красный. Кормовая резьба натурального цвета.

9.«Надежда Благополучия» — гораздо больше и неповоротливее, чем английские фрегаты. Пушки имеет только на нижней палубе. Такелаж, самый обычный, можно сказать, посредственный. Носовая фигура — в виде мужской головы, белого цвета. «Африка» — имеет носовую фигуру свирепого дикаря, выкрашенную в желтый цвет. Раскраска: основной цвет черный, на кормовой галерее удачно сочетающийся с большими и часто расположенными фризами натурального цвета. Пушек 32: 22 на нижней палубе, 8 на верхней открытой палубе и 2 на баке.

Описание турецких кораблей{1199}

На первом в линии 86-пушечном корабле на топе брам-стеньги фок-мачты развевается красный флаг. На корабле 15 пушечных портов на нижнем деке, 16 на среднем, 9 на верхнем деке и три на форкастеле. Борты выкрашены яркими красками, преимущественно голубыми.

На другом корабле на топе брам-стеньги грот мачты виден вымпел красно-желтого цвета. Борт этого корабля также насыщенно-голубого цвета. Корабль капудан-паши, пятый в линии, выглядит ярким, блестящим. Все краски живые — красные, зеленые. На топе брам-стеньги грот мачты флаг зеленого и красного цвета, и красный вымпел. Его борт выкрашен в зеленый цвет. Борты других 86-пушечных кораблей зеленого и желтого цветов. И только борт одного корабля выкрашен в красный цвет. Борты кораблей второй линии имеют смешанные цвета: немного красного, немного голубого, зеленого и желтого. Кормовые флаги на всех турецких судах красные. Кормы у всех кораблей очень высокие; носовые фигуры имеют различные: на некоторых — мужские, на других — животных, и значительно больших размеров, чем, например, на английских военных судах. Ниже ватерлинии корпуса выкрашены белой краской. Крупные корабли имеют две кормовые галереи, которые украшены искусно выполненной резьбой.

Сначала напомним ход событий Хиосского боя 24 июня 1770 г. Утром этого дня русские корабли начали построение в линию баталии, занимая места согласно диспозиции, а когда это было сделано, в 11 ч с линейного корабля «Трех Иерархов» последовал сигнал «спуститься на неприятеля». В результате эскадра А.Г, Орлова направилась в Хиосский пролив, спускаясь на противника почти под прямым углом. Впереди шли три корабля авангарда под командованием Г.А. Спиридова, находившегося на «Св. Евстафии Плакиде», за ними следовали три корабля кордебаталии под флагом А.Г. Орлова, бывшего на «Трех Иерархах», наконец, замыкали кильватерную колонну три корабля арьергарда Д. Эльфинстона, державшего флаг на «Святославе».

Когда расстояние до неприятеля сократилось до трех кабельтовых, турецкая эскадра открыла огонь по русским кораблям. Однако последние, несмотря на массированный обстрел, продолжили сближение, не открывая ответного огня. Турецкий же огонь, хотя и был достаточно сильным, большого вреда не приносил: турки стреляли высоко, а подготовка их артиллеристов оставляла желать лучшего. Тем не менее, при сближении с турками русская эскадра все же не сумела удержать строй: когда до противника оставалось совсем немного, головной линейный корабль русской эскадры «Европа» внезапно выкатился из линии, сделав передовым мателотом следующий русский корабль «Св. Евстафии Плакида» со Спиридовым на борту. Последний, не понимая ситуации, крикнул в рупор Клокачеву: «Поздравляю вас матросом!», но приказал продолжить сближение. «Европа» же, как стало известно позднее, совершила этот маневр по настоянию лоцмана, опасавшегося наскочить на подводные скалы.

Между тем, русская эскадра подошла к туркам почти вплотную. На русских кораблях гремели боевые марши, поддерживая дух моряков. Г.А. Спиридов находился на шканцах своего корабля, воодушевляя своим примером к стойкости. Наконец, когда до противника осталось около 50 м,[165] «Евстафий», развернувшись бортом, обрушил свой огонь на второй флагманский корабль турок — 84-пушечный «Реал-Мустафу», бывший головным в турецкой эскадре. Следом турецкие корабли авангарда и близкой к нему части центра атаковали и другие корабли русской эскадры.

Вот как писал о последующих событиях С.К. Грейг в своем «Собственноручном журнале»: «…Святой Евстафий, производя быстрый и хорошо направленный огонь, в весьма близком расстоянии от неприятеля, также вышел вперед наветренного неприятельского корабля. Поэтому он хотел поворотить оверштаг, но, имея много перебитых снастей, не успел в том и, уваливаясь под ветер, навалил на передовой турецкий корабль Реал Мустафа под командою Гассан-паши. Пушечный и ружейный огонь несколько времени продолжался с большой живостью; турецкий корабль вскоре загорелся под шканцами, и пожар в несколько минут распространился по всему кораблю. Турки еще до того бросались с корабля один за другим в воду, и спасались вплавь на берег; тут же они стали бросаться в воду сотнями и совершенно оставили свой корабль. Пламя распространялось по снастям и парусам, и вскоре весь корабль был в огне. Находясь на ветре, Евстафий не вдруг загорелся, и адмирал, и граф Федор Григорьевич Орлов, и несколько офицеров имели время спастись на гребных судах. По сцепившимся реям и такелажу огонь перебегал с одного корабля на другой; горящая грот-мачта турецкого корабля упала на корабль Святой Евстафий, и не более как через минуту после того Евстафий взлетел на воздух. Как скоро Святой Евстафий навалил на турецкий корабль, всем гребным судам флота был сделан сигнал идти к нему для подания помощи, но шлюпки успели спасти только капитана Круза, одного кирасира и артиллерийского офицера, коих сняли с обломков взорванного корабля. Граф Алексей Григорьевич был в это время в большой тревоге, полагая, что брат его Федор взлетел с кораблем на воздух. К счастью, оказалось, что он вместе с адмиралом благополучно достиг шлюпа Почтальон на адмиральском катере. Граф Алексей Григорьевич узнал об этом только по окончании сражения, а потому во все продолжение дела был чрезвычайно озабочен насчет своего брата.

Турецкий корабль, после взорвания Святого Евстафия, горел еще с четверть часа, пока огонь дошел до крюйт-камеры; тогда он тоже взлетел на воздух. Это доказывает, что его крюйт-камера была весьма хорошо защищена от огня.

Корабль Трех Святителей, следовавший за Святым Евстафием, подошел весьма близко и лег борт о борт с неприятелем. Он действовал решительно и храбро; но, увидя, что Евстафий не мог поворотить, и не имея со своим кораблем хода… капитан был в необходимости… спускаться прямо в средину неприятельских кораблей (фактически состоялось своеобразное прорезание неприятельской линии. — Авт.). К счастью, он не сошелся ни с одним из них и… действовал по ним с обоих бортов. Святой Януарий, следовавший за кораблем Трех Святителей, стрелял залпами по неприятелю по мере прохождения вдоль его линии. Не потеряв хода, когда корабль Трех Святителей был принужден спуститься в неприятельскую линию, он поворотил… на другой галс.

Корабль Трех Иерархов следовал в кильватере корабля Святой Януарий и стал на якорь со шпрингом вплоть у борта корабля Капитан-паши; он начал производить по нему беспрерывный огонь пушечный и ружейный, пока тот не обрубил канаты. Но, вероятно, в замешательстве и торопливости турки, отрубив канат, забыли перерубить шпринг, взятый в ретирадный порт, потому что корабль их поворотился кормою к Трем Иерархам и оставался в таком положении около четверти часа. Это дало последнему возможность продольными выстрелами нанести ему страшное разрушение без малейшего для себя вреда.

Ростислав следовал за кораблем главнокомандующего. Как скоро он подошел к неприятелю, то… действовал с большою решимостью.

Арьергард, между тем, атаковал неприятельские задние корабли, хотя и не на таком близком расстоянии, как авангард и кордебаталия.

Пока флоты находились в этом тесном и жестоком бою и Святой Евстафий, как было упомянуто, навалил на наветренный неприятельский корабль и загорелся, турецкие суда, будучи все под ветром… и страшась, чтобы его не нанесло прямо на них, начали рубить канаты и отдавать паруса и в совершенном беспорядке и ужасе обратились в бегство в Чесменскую бухту. Как скоро русские заметили, что неприятель намерен бежать, граф Орлов приказал обрубить канат на корабле Трех Иерархов и, сделав сигнал общей погони, преследовал неприятеля до того времени, пока он не вошел в Чесменскую бухту. Турецкие корабли бросились сюда в совершенном беспорядке, сталкиваясь между собою, отчего некоторые из них потеряли бушприты.