Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Кригер замедлил шаг. Теперь его преследователи решились. Они приближались, не снижая темпа. Как хорошо ему знакомо это ощущение. Решение принято. Время подобраться для смертельного удара. Адольфус ждал до последнего мгновения, прежде чем развернуться к ним. Двое мужчин, как он и определил. Среднего роста. Закутанные в плотные накидки. Зоркие глаза Кригера подметили каждый стежок на заплатах. Лица горят решимостью. В руках блестят длинные ножи. Они не намерены проявлять милосердие. Они собираются его убить и забрать его имущество, ну, так они думают.

Адольфус даже не побеспокоился достать свой меч. Он знал, что тот ему не понадобится. По сравнению с ним люди двигаются ужасно медленно. Когда первый подошёл к нему, Адольфус легко уклонился от неуклюжего выпада своего противника, вытянул руку и схватил того за горло. Один быстрый рывок и шея мужчины сломана. Адольфус почувствовал, как под пальцами хрустнули позвонки, и увидел, что свет меркнет в глазах мужчины. Напарник грабителя пока даже не заметил, что произошло, а Адольфус не собирался дать ему на это время.

Кригер решил показать этому глупому смертному смысл понятия „ужас“. Он ударил того рукой. Удар был столь силён, что кулак пробил плоть и глубоко проник в брюшную полость мужчины. Адольфус почувствовал вокруг своей руки мокрые липкие органы. Со сноровкой, которая вырабатывается лишь столетиями, он вытянул и сжал свои пальцы. Что — то хлюпнуло и, когда он это вырвал, раздался странный булькающий звук.

Мужчина лишь тогда начал кричать, когда Адольфус выставил кусок плоти перед его глазами. Грабителю понадобилось несколько секунд, чтобы опознать в том куске свою печень.

«В нездоровом месте проживает охранник», — подумал Феликс. Что бы Андриев не говорил о том, как он щедро платит своим стражникам, тут деньги явно пошли не на аренду. Дом был старым. Пока они поднимались по улице, за ними следили блестящие глаза крыс. Феликс невольно вспомнил скавенов, с которыми повстречался в Нульне. Дверь на частично сломанных петлях распахнулась со скребущим звуком трущегося о камень дерева. Место пропахло дешёвым маслом для жарки, вонью ночных горшков и множества людей, скученных на небольшой территории. «Возможно, до осады дела обстояли лучше, пока многие люди не лишились жилищ», — думал Феликс, сомневаясь при этом. Здание выглядело так, словно уже давно пришло в упадок.

Войдя, он обнаружил, что за ними следят не только глаза грызунов. На них уставилась пожилая женщина.

— Чё вам надо? — требовательно спросила она резким свистящим голосом, напомнившим Феликсу крик попугая.

— Мы разыскиваем Хенрика Глассера, бабуля. Не знаете, где его можно найти?

— Он вам тоже денег должен, а? И я тебе не бабуля!

— Нет. Мы лишь хотим с ним поговорить.

— Не похожи вы на тех, кто приходит просто спокойно поговорить, да и Хенрик не тот тип, с кем можно посудачить.

— Просто скажи нам, карга, где его найти, и не нарывайся на грубость, — произнёс Готрек.

Голос его прозвучал даже суровее обычного. У старухи был такой вид, словно та собирается высказать какую — нибудь колкость, но брутальная внешность и единственный безумный глаз Истребителя заставили её передумать.

— Вверх по лестнице, этажом выше. Левая дверь, — сказала она и скрылась в каморке под лестницей гораздо быстрее, чем оттуда появилась.

Феликс услышал звук поворачиваемого в замке ключа.

— Нам тут неприятности не нужны, — прокричала женщина, как только дверь надёжно закрылась за ней. — Это порядочный дом.

— А моя маменька была троллем, — пробурчал Готрек. — Пошли, человечий отпрыск, нечего попусту терять вечер.

Феликс стал подниматься по лестнице. Десятью секундами спустя он постучал в дверь Хенрика Глассера. Ответа не было. Феликс опустил взгляд на Истребителя.

— Там кто — то есть, — заявил Готрек. — Я слышу дыхание.

Феликс ничего не слышал, но он уже давно знал, что слух у Истребителя гораздо острее его собственного.

— Открывай, Хенрик! — закричал он. — Мы знаем, что ты там.

По — прежнему нет ответа.

— Если ты не откроешь на счёт три, я вышибу дверь, — пригрозил Готрек.

Феликс не услышал никакого движения. Он посмотрел на гнома.

— Три, — произнёс Истребитель, и его топор разнёс дверь в щепки.

— Не очень — то это любезно, — укорил его Феликс, перепрыгивая через порог.

— Он не собирался отвечать, человечий отпрыск.

Резкая вонь в помещении резко врезала по обонянию Феликса и, словно пальцами, закупорила его ноздри, обратив на себя внимание. В комнате воняло нестиранной одеждой, немытым телом и объедками, равно как и резким запахом дрянного самогона. На сломанном столе в центре комнаты стояла на тарелке одинокая оплывшая свеча. Феликс скорее услышал, чем увидел краем глаза проскользнувшее мимо нечто. Но сзади находился Готрек, который через мгновение и вытащил на свет бледного испуганного человека.

— Что вам от меня надо? Проваливайте! Я ничего вам не скажу, — произнёс мужчина.

— Это мы ещё посмотрим, — сказал Готрек, голос которого был не менее угрожающим, чем предупреждающее рычание волка.

— Нам лишь нужны ответы на некоторые вопросы.

— У меня вообще нет денег, — произнёс мужчина. — Я говорил это Ари, и тебе скажу то же самое. Может, на следующей неделе. Может, подыщу ещё работу. Сломаете мне руки — это делу не поможет. Так Ари долг никогда не получит.

— Мы не от Ари, — заметил Феликс.

— Нет смысла мне угрожать. У меня нет наличных. Передайте Ари, что золото на деревьях, понимаете ли, не растёт.

— Мы не от Ари. Просто хотим задать несколько вопросов.

— Вы не от Ари?

— Нет.

— Тогда у вас нет права так врываться, выломав мою дверь.

— Кто так сказал? — спросил Готрек самым угрожающим тоном.

У мужчины был такой вид, словно он собирался сказать что — то умное, но затем передумал. Феликс его не винил. При желании Истребитель мог излучать куда большую опасность, чем стая акул.

— Мы от твоего прежнего нанимателя, графа Андриева. Припоминаешь такого? — спросил Феликс.

Мужчина кивнул. Вид у него стал слегка опечаленный. Даже скорбный.

— Никогда не работал на графа, то был мой брат Хенрик.

— Ты не Хенрик Глассер?

— Нет. Паули. Хенрик пропал. Исчез. Имейте в виду, я его не осуждаю. Суровая зима, осада и всё такое. Я посчитал, что ему просто опостылело работать на того старого психа, и он отправился с караваном.

— В это время года из Праага не ходят караваны, — заметил Феликс. — Как и в Прааг.