Рассказы - Роберт Хайнлайн

- Конечно, рад. Это же так здорово - вернуться! Верховая езда... Лыжи...

- И опера. Настоящая, живая опера! Аллан, поживем недельку-другую на Манхаттане, прежде чем уехать в деревню?

- Вот те раз! А я-то думал, что ты жаждешь ощутить дождевые капли на лице.

- Хочу! Страшно хочу! Хочу многого и немедленно. Ах, милый, правда, похоже, что мы из тюрьмы выходим на волю?

Она прильнула к мужу. Лифт остановился, и он отстранил ее.

- Перестань реветь!

- Аллан, ты ужасен, - сказала она мечтательно. - Я так счастлива!

Им пришлось немного задержаться на этаже, где находились отделения банков. Клерк из конторы Национального городского банка уже приготовил их аккредитивы.

- А-а, домой едете? Распишитесь здесь. Завидую вам: охота, рыбная ловля...

- Да нет, я предпочитаю купание в прибое и прогулки на яхте.

- А я, - сказала Джо, - хочу просто поваляться на зеленой травке и посмотреть на голубое небо.

Клерк кивнул:

- Вполне понимаю вас. Тут ведь ничего подобного и в помине нет. Желаю приятного отдыха. На три месяца едете или на шесть?

- Мы больше не вернемся, - твердо сказал Аллан. - Три года прожили, как рыбы в аквариуме, хватит.

- Ах, так. - Клерк уткнулся в лежавшие перед ним бумаги и с дежурной вежливостью добавил: - Что ж, удачного старта.

- Спасибо.

Они поднялись на последний подземный этаж и встали на эскалатор, ведущий к космопорту. В одном месте тоннель выходил на поверхность. Тут находилась кессонная камера. В смотровое окошко, обращенное на запад, была видна поверхность Луны, а за холмами - Земля. Вид ее, огромной, зеленой и щедрой, на фоне черного лунного неба и суровых немигающих звезд вызвал на глазах Джо слезы. Дом! Эта прекрасная планета принадлежит ей! Аллан рассматривал Землю с меньшими эмоциями: он пытался определить гринвичское время. Восходящее Солнце как раз коснулось своими лучами Южной Америки. Должно быть, восемь двадцать, надо поторапливаться.

Они сошли с эскалатора, и попали в объятия друзей, пришедших проводить их.

- Эй, копуши, где вы были до сих пор? "Гном" отправляется через семь минут!

- А мы на нем вовсе и не летим, - ответил Мак-Рей. - Можно не спешить.

- Как не летите? Вы что, передумали?!

Джозефина рассмеялась:

- Да нет, просто мы взяли билеты на экспресс. Поменялись кое с кем. Так что у нас еще минут двадцать в запасе.

- Вот как! Парочка богатых туристов, а?

- Ну, разница в цене невелика, зато избежим двух пересадок, и не будем болтаться в космосе целую неделю вместо двух дней. - Джо многозначительно потерла поясницу.

- Она плохо переносит невесомость, Джек, - объяснил Аллан.

- Я и сам ее плохо переношу, всю дорогу мучился. И все же не думаю, чтобы вам пришлось уж так скверно, Джо: на Луне вы уже достаточно привыкли к слабому тяготению.

- Может быть, - согласилась она, - но все же большая разница - одна шестая земной гравитации или совсем никакой.

В разговор вступила жена Джека Крейла:

- Джозефина Мак-Рей, вы что, захотели рисковать жизнью, летя в ракете с атомным двигателем?

- А почему бы и нет, дорогая? Вы же работаете в атомной лаборатории.

- Ну! В лаборатории мы соблюдаем все меры предосторожности. Торговой палате следовало бы запретить эти экспрессы. Может быть, я и старомодна, но я-то вернусь так же, как и приехала сюда, - на добром старом химическом топливе.

- Не запугивай ее, Эмма, - возразил Крейл, - технические дефекты на этих ракетах уже устранены.

- Не все. Я бы..

- Неважно, - перебил ее Аллан. - все решено, пора на стартовую площадку. Прощайте, друзья! Спасибо, что проводили. Рады были с вами познакомиться. Если вернетесь в наши богоспасаемые края, обязательно навестите нас.

- До свидания, ребята!

- До свидания, Джо!

- Привет Бродвею!

- Пока! И непременно пишите!

- Хорошего старта!

Они предъявили билеты и через переходную камеру прошли в вагончик скоростной дороги, соединявшей собственно порт со стартовой площадкой.

- Пристегните ремни! - бросил через плечо водитель.

Они поспешно уселись на мягкие сиденья. Люк захлопнулся: тоннель впереди был лишен воздуха. Через пять минут Аллан и Джо уже вылезали из вагончика в двадцати милях от порта, за холмами, которые покрывали крышу Луна-Сити, предохраняя от радиоактивных излучений двигателей космических экспрессов.

На "Ястребе" они попали в одно купе с семьей миссионера. Достопочтенный доктор Симмонс счел нужным объяснить, почему он путешествует в такой роскоши.

- Все из-за ребенка, - говорил он, пока его жена привязывала девочку к маленькому противоперегрузочному креслицу, укрепленному тяжами между креслами родителей, - она никогда не бывала в космосе, вот мы и решили не рисковать ее здоровьем.

При звуке сигнальной сирены все застегнули ремни. Сердце Джо забилось еще сильнее. Наконец... наконец-то!

Заработали двигатели, вжимая их в подушки. Джо и не подозревала, что можно чувствовать себя такой тяжелой. Ей было хуже, куда хуже, чем на пути сюда с Земли. Все время, пока ракета набирала скорость, ребенок громко рыдал от ужаса и непривычных ощущений. Казалось, прошло бесконечно долгое время, прежде чем корабль перешел в свободный полет. Когда исчезло отвратительное ощущение огромной тяжести, Аллан отстегнул верхний ремень, стягивавший грудь, и сел.

Как ты, малышка?

- Прекрасно. - Джо тоже отстегнула ремень и обернулась к нему. Потом она икнула. - Ох, нет, совсем не прекрасно.

Минут через пять у нее уже не было никаких сомнений в характере своих ощущений: ей хотелось только одного - умереть. Аллан выплыл из каюты и вызвал корабельного врача, который сделал ей укол. Аллан подождал, пока подействует наркотик, а потом отправился разыскивать буфет, чтобы испробовать собственное средство от космической болезни - микстуру Мазерсилла от тошноты, смешанную пополам с шампанским. К сожалению, ему пришлось убедиться, что эти великолепные порознь средства не действуют. Может, не надо было их смешивать?

У маленькой Глории Симмонс космической болезни не было. Вскоре она обнаружила, что невесомость очень забавна, и упруго, точно воздушный шарик, отскакивала от потолка, пола и переборок. Джо не могла на это смотреть. Ей хотелось шлепнуть девчонку.

Торможение, хотя и превратило их вновь в неподвижные бревна, было все же огромным облегчением после тошнотворной невесомости. Для всех, кроме Глории. Она снова заплакала от страха и боли. Мать что-то пыталась ей объяснять, отец молился.

Они ощутили резкий толчок, завыла сирена. Джо с трудом подняла голову:

- Что это? Авария?