Звено цепи - Маргарита Гуминенко

ухо — и Малышев покатился по полу. Зайцев наклонился, чтобы забрать пистолет. Майор извернулся, зацепив его носком ботинка за ногу. Взмахнув руками, Зайцев упал назад. Под руку ему попался кейс. Малышев успел подняться на колени, но Зайцев опередил его, с размаху ударив в плечо тяжёлым чемоданом…

Раздавшийся крик Малышев не разобрал, но значение понял сразу: кто-то толкнул его в спину, заставив лечь на пол. В комнате стало тесно от фигур в чёрном. Зайцева положили в по другую сторону стола, в ту же позу. Сопротивляться он и не пытался.

"Вовремя появились", — подумал майор, еле переводя дух и чувствуя, что эта схватка могла оказаться для него роковой. Ему приходилось сталкиваться с противниками сильнее себя, но он почему-то не ожидал, что Зайцев окажется из числа крутых драчунов.

Рядом с головой Малышева появились тяжёлые ботинки, на которые гармошкой спадали потрёпанные обшлага джинсов.

— Всё в порядке, этого оставьте! — произнёс голос — и чёрные фигуры отступили.

Юраша Капустин протянул руку, помогая Михаилу Ивановичу подняться.

— Капитан Капустин, УВР. Извините, товарищ майор! Я боялся опоздать, — сказал он. — Не помяли? Шеф пригрозил снять с меня голову, если с вами что-то случится.

— Да ничего, я не в обиде, — пообещал ему Малышев, отряхиваясь и потирая по-очереди колено, плечо и локоть. — Как вы тут оказались?

— Следили за Зайцевым. Ого! Хорошо он вас саданул! Лёш! Дай аптечку, — обратился он к одному из "чёрных".

Ухо саднило. Михаил Иванович тронул его пальцами: мокро. По щеке щедро стекала кровь, видимо Зайцев рассадил ему кожу своим перстнем. Малышев прижал к уху протянутый ему ком бинта с антисептиком.

Капустин подобрал кейс и водрузил обратно на стол. Но сам открывать не стал, пропустив вперёд худощавого парня в маске. Тот покрутил вокруг кейса сканером, потом покопался в замках — и открыл. Внутри действительно лежали деньги. Малышев начал разочаровываться. Он-то подумал, что Зайцев затеял драку, потому что в чемодане вместо заявленных евро лежит нечто более криминальное. Например, пара килограммов кокаина. Но открыть рот Михаил Иванович не успел. Юраша уже натягивал резиновые перчатки.

— Давайте понятых, — скомандовал он, и принялся выкладывать пачки на стол. Когда ёмкость опустела, он пошарил пальцами по углам и стыкам.

— Видел я такие чемоданчики, — проговорил он при этом. — Наверняка есть ещё что-нибудь интересное… Вот! Я так и думал!

Он открыл потайной карман и извлёк оттуда два предмета: магнитную карту и электронный ключ.

— Вам знакомы эти предметы, господин Зайцев? — обратился он к арестованному, которого успели поднять и заковать в наручники.

— Первый раз вижу, — ответил тот, держась всё так же хладнокровно, как до драки. — Кейс успел пройти через несколько рук. Надеюсь, вы не станете приписывать мне каждый предмет, который мог там появиться без моего ведома?

— Проверим! — пообещал ему Капустин.

* * *

Зимнее Мяглово глаза не радовало. Обычный унылый посёлок, занесённый снегом, с узкими, утрамбованными до льда дорожками между заборами и домиками, полосами грязных обочин и замёрзших канав, в которых из-под снега торчат высохшие на корню кусты бурьяна.

Инга притормозила, давая Шведу повернуть без помех на нужную улочку. Потом двинулась следом, докатила до поворота и остановилась.

— Тут рядом. Пройдёмся пешком? — предложила она.

— Есть идея получше: я перелезу через этот забор, пройду через соседский участок и подберусь с тыла. — предложил Сиротин. — А ты прокатишься за ним и остановишься в районе вон того розового дома.

— Идёт! — согласилась Берестова. — Но чур — на рожон не лезть!

— Мне приятна твоя забота! — высказал он, и почему-то Инге вспомнился Слава Ольгин. Она признала себе, что успела соскучиться. Коля Сиротин тоже ничего, но легкомысленный для тридцати восьми лет и обширного стажа в полиции. То, что Инга прощала Славику, ей решительно не нравилось в Николае.

"Не моё дело", — сказала она себе и покатила по проулку.

* * *

Швед оставил машину перед домом, так и не дождавшись, чтобы ему открыли ворота. В том, что хозяева увлеклись своими делами, ничего необычного не было. Собственник коттеджа любил уединяться, распуская людей, и проводить время в полуподвальном помещении. Ещё от прежних владельцев ему досталась хорошо оборудованная бильярдная. Если они с Зайцевым катают там шары — могут пальцем не пошевелить на приехавшего Гришу. У него же есть свой ключ от калитки.

Открыв изнутри ворота, Швед загнал машину во двор. Дом безмолвствовал, хотя из трубы пристроенной слева баньки поднималась тонкая струйка дыма. Начисто выметенные, плотно пригнанные плиты двора радовали глаз сложным художественным узором. Швед протопал по ним и поднялся на крыльцо. Его смущала тишина. Не может быть, чтобы хозяева сами топили баню. Обычно это делал кто-нибудь из обслуги.

Не задерживаясь на улице, Швед толкнул двери и вошёл внутрь. Холл пустовал. Резкий, тревожный запах ударил в нос, заставив Гришу сделать шаг назад. И тут ему навстречу выметнулась огромная тень.

— Назад! — крикнул неизвестный, буквально выкинув Шведа за порог.

Гриша успел извернуться, в тщетной попытке удержаться на верхней ступеньке. В спину ударила горячая волна. Он потерял опору, полетел чрез весь пролёт и грохнулся на каменные плиты. Почему содрогнулась земля и заложило уши от грохота — Швед понять не успел. Дух вышибло навалившейся тяжестью и болью. Мир исчез, и поднимавшийся из недр особняка столб огня и дыма Гриша уже не мог увидеть.

Зато видела Инга. Взрыв застал её на улице. Прыгнув во двор, она вынуждена была шарахнуться назад, загораживая голову от летящих обломков кирпича. Потом грохот прекратился, и Берестова сунулась обратно. Особняк пылал, крыши не было видно, из оконных проёмов пламя вырывалось как из топки. Весь двор засыпали осколки камней, дымящиеся щепки и стёкла. Инга пробежала несколько шагов, преодолевая естественное стремление тела держаться подальше от огнедышащей печки, в которую превратились дом и деревянная баня.

Чёрным комом на фоне этого "апокалипсиса" выделялись две фигуры. Инга кинулась к ним. Сиротин делал попытки подняться, толстая куртка на его плечах лохматилась лоскутами. Второй человек лежал без движения.

— Что…

Слова высохли в горле. Инга вцепилась в Николая и потащила его волоком из-под слоя обжигающего воздуха, в котором, кажется, совсем не было кислорода. Сиротин активно помогал, отталкиваясь ногами. Остановилась Берестова только за воротами, и они оба повалились в рыхлый снег обочины.

— Надо… — начал Николай, и сделал неясный жест рукой. Потом кашлянул, и продолжил уже бодрее: — Шведа надо вытащить! Вдруг ещё рванёт…

Берестова огляделась. Через улицу к ним семенил старичок с огнетушителем. Вдалеке разворачивался белый автобус.

— Сейчас! — пообещала она Сиротину, поднялась и побежала обратно