Луи Армстронг Американский Гений - Джеймс Коллиер

Глава 24

Анализ грамзаписей, сделанных Армстронгом начиная с 1947 года, когда он расстался с биг-бэндами, и до конца жизни, представляет известную трудность. Существует около 436 оригинальных студийных записей, помимо множества дублей, которые были выпущены позднее. Из числа первых 130 сделано с большими студийными оркестрами, 125 — с «All Stars» и 140 — с другими исполнителями-солистами, такими, как Элла Фицджералд, «Дюк» Эллингтон и Дэйв Брубек в сопровождении различных составов.

Как правило, «Decca» записывала Армстронга поющим популярные мелодии тех лет на фоне большого студийного оркестра, «Columbia» помещала его в более специфически джазовое окружение, «Verve» обычно объединяла его с другой знаменитостью, используя для аккомпанемента небольшой джазовый ансамбль. Милт Гэблер из фирмы «Decca» стал составителем «Музыкальной автобиографии» в четырех альбомах, куда вошли некоторые из лучших образцов творчества Армстронга в данный период.

Но эта часть работы составляет лишь малую толику созданного музыкантом в те годы. Тогда же выходило огромное количество материала с его участием: здесь и записи концертных и клубных выступлений, и музыка из кинофильмов, радиопрограмм и телевизионных шоу. По моим предположениям, различными компаниями в разных уголках земного шара было издано не менее 1500 записей с Армстронгом. Многие из них воспроизводились вновь и вновь в различных сочетаниях. Ханс Уэстерберг, предпринявший грандиозный труд по выявлению и классификации наследства Армстронга, называет это занятие «кошмаром дискографа». Фирмы грамзаписи, неверно атрибутируя произведения, устраивали мешанину и путаницу из работ, сделанных в разные периоды. Больше того, они, случалось, объединяли разные фрагменты, порождая варианты, никогда не существовавшие в действительности. Значительная часть этих пластинок либо давно уже вышла из обращения и доступна лишь в отдельных странах, либо вообще не обнаружена. В довершение всего в фондах фирм грамзаписи, радио— и телевизионных студий, а также в частных коллекциях сосредоточено, возможно, не меньшее количество материала, принадлежащего к тому же периоду творчества Армстронга и до сих пор издаваемого с той же небрежностью.

Студийные записи в качественном отношении лучше тех, что сделаны во время концертных выступлений. Обращает на себя внимание тот факт, что среди прямых джазовых записей, которые стали возможны лет двадцать назад, лишь очень немногие могут соперничать со студийными работами. Старый миф о том, что вдохновение посещает джазменов в четыре часа утра в прокуренном зале ночного клуба, не подтверждается. Это справедливо и в случае с Армстронгом. Выступая перед восторженными поклонниками, он менее вдумчив и чаще играет на публику, увлекаясь высокими нотами в надежде заслужить аплодисменты. Во время гастрольных поездок он нередко уставал, чувствовал переутомление и старался не делать лишних движений. Армстронг обладал удивительной способностью сохранять энергию. Вот что рассказывает Люсилл Армстронг: «Если Луи приходил в дом, где устраивали в его честь вечеринку, он находил себе стул и не двигался с него до того момента, когда наступало время расставаться. Он никогда не кидался к другим с рукопожатиями. Он никуда не ходил перед выступлением. Никогда не ел перед работой. Все только после…»

Бесспорно, бесконечные перелеты и ежевечерние концерты изнуряли Луи, и наивно было бы ожидать, что в подобных условиях он сможет играть не хуже, чем в спокойной обстановке студии грамзаписи. Да и, кроме того, многое из записанного непосредственно во время выступлений делалось любителями, они использовали домашнюю аппаратуру, и, естественно, качество записей далеко от совершенства.

Возвращение Армстронга к сотрудничеству с небольшими джаз-бэндами шло, как мы уже видели, постепенно. Оно не было практически обдумано заранее. Записи, сделанные Фезером под маркой «French Swing», музыкальные номера для кинофильма «New Orleans», череда концертов, прошедших в первой половине 1947 года, — все это была работа со случайными коллективами. Лишь в октябре 1947 года Армстронг начал официальные записи с ансамблем «All Stars», хотя и прежде уже выступал с малыми группами.

Как выяснилось, Армстронгу понадобилось несколько месяцев, чтобы освоиться в новом окружении. Он слишком привык выдувать высокие звуки в верхнем регистре на фоне игры двенадцати или четырнадцати музыкантов и вначале не мог поступиться своей манерой солировать. Но 8 февраля 1947 года на концерте в «Карнеги-холл» он временами играл просто прекрасно. «Маус» Рандолф, трубач из оркестра Эдмонда Холла, дублируя Армстронга в первом отделении, исполнил два соло: в пьесах «Tiger Rag» и «St. Louis Blues». Насколько я могу судить, это было вызвано тем, что Армстронга в тот вечер сильно беспокоила поврежденная губа. Совершенно очевидно, что он в то время уже утратил гибкость, когда-то столь ему присущую: дважды Луи растягивает шестнадцатые в относительно медленной пьесе «Save It Pretty Mama». Тем не менее можно обнаружить великолепные куски в "Confessin' ", где Армстронг предлагает несколько свежих идей, в «Dippermouth Blues», в котором чудесно звучит хорус Оливера. А в «Mahogany Hall Stomp» предлагается блистательная версия знаменитого соло Армстронга. На этот раз он играл его с чашечной сурдиной, вместо обычной. Особенно удалась ему исполненная в удвоенном темпе пьеса «Lazy River», пронизанная легким, заразительным свингом. Она открывается нисходящей фразой, в которой запаздывание звука достигается с изяществом, заставляющим вспомнить записи «Hot Five». Что же касается пения, то оно неизменно вызывает удовольствие.

Однако событием, буквально потрясшим поклонников джаза, стал концерт в «Таун-холл» 17 мая. К тому моменту Армстронг уже расстался с большими оркестрами, а «звездный» состав, подобранный Хэкеттом и включавший его самого, Тигардена, «Сида» Кэтлетта и Пинатса Хакко, сам по себе мог привлечь толпы слушателей. Для энтузиастов джаза этот концерт ознаменовал возвращение блудного сына. И действительно, среди записей, сделанных там, есть просто блестящие. Тигарден демонстрирует отличную форму: он играет виртуозное соло в своем коронном номере «St. James Infirmary». Исполнение Армстронга обдуманно и точно от начала до конца. Вынужденная передышка — из-за обострения язвы, — несомненно, дала отдых его больной губе. Атака Армстронга стала остра как бритва, интонация отличается мягкостью. А в заключительном хорусе пьесы «Save It Pretty Mama» он просто парит над оркестром как сокол, вызывая в памяти воспоминания о своих лучших днях.

Пожалуй, наибольший интерес в программе концерта представляли переработанные для квартета пьесы из репертуара «Hot Five». В них Армстронг остается один на один с ритм-группой. «Big Butter and Egg Man» испорчена напряженным финалом в верхнем регистре, но в первом из двух своих хорусов Армстронг развертывает во втором восьмитакте две длинные извилистые фразы, которые, при всем их отличии от того, что было когда-то в подлиннике, сохраняют, однако, прежний аромат. Новая версия «Cornet Chop Suey» — это хриплый выкрик, подтверждающий заразительность свинга, и ее можно было бы счесть лучшим номером, не будь уже первой версии «Hot Five». Трактовка же «Dear Old Southland», полная блюзовых тонов и берущая за душу, лучше оригинала. Присутствовавшие на концертах (а представлений было два — вечером и в полночь), по-видимому, вернулись домой потрясенные открытием, что старик Луи, чьи пластинки давно уже заиграны, вновь в строю.