Падение ангела - Лана Шэр

мишени, которая была установлена на небольшом расстоянии от нас на заднем дворе дома. От напугавшего их звука в небо с деревьев взмыли птицы, а за моей спиной послышался бархатно-хрипловатый смешок.

— Мы тут делом занимаемся, а не в Лару Крофт играем, детка, соберись.

И это оказалось для меня чёртовым вызовом.

Спустя три часа изнурительной тренировки, я дошла до предела.

Получаться стало намного лучше, но Марк не был доволен моими успехами. То и дело он поправлял мою стойку и исправлял дыхание, что для меня было загадкой — как он чувствовал мои вдохи и выдохи с такой точностью?

А ещё к собственному стыду я ощутила, что процесс с каждой минутой начинал мне нравиться всё больше и больше. Несколько раз мне удалось попасть в шею и сердце вымышленного врага, но это скорее было везением, чем отточеным навыком. И всё же чем увереннее становились мои выстрелы, тем сильнее я себя чувствовала.

Я больше не та азартная и бесстрашная Алана, готовая лезть в самое пекло и уверенная, что всё будет хорошо. Теперь за «все хорошо» отвечаю я сама. И умение хорошо стрелять, если честно, очень эту уверенность подкрепляет.

— Уже лучше, детка, но ты можешь больше. Давай, хватит сдерживаться. Кого ты пытаешься обмануть? Для кого строишь хорошую девочку?

Марк провоцировал меня, заставляя вытащить наружу злость, переполняющую меня, но пока этого не происходило. Я и сама не знаю почему. До этого дня я была уверена, что как только в моих руках окажется оружие — я изрешечу пулями всё вокруг. Но сейчас, держа в руках пистолет, я думаю лишь о технике.

Правильно ли я стою, верно ли слежу за дыханием, хорошо ли попадаю в мишень. Будто запретила себе чувствовать. Запретила выходить тому, что в паре с оружием может нанести вред. И это было так парадоксально.

Потому что я хотела научиться стрелять, чтобы именно это и сделать. Нанести вред, убить, стереть этих мерзавцев с лица Земли. Но как только оказалась на шаг ближе — стала скованной и чрезмерно сосредоточенной. Возможно сыграло свою роль воспоминание о том, что именно от пули погибла моя первая любовь. И психика сопротивлялась, не позволяла отпустить контроль.

И всё же я должна. Иначе зачем это всё?

Вдох, навожу пистолет на мишень, выдох, задержка дыхания, спуск.

— Ты отвлекаешься. Витаешь где-то в облаках. Соберись, Алана, или брось эту затею, — слышу голос Марка, в котором сквозит раздражение, — Ты хочешь уметь себя защитить или просто поиграть в крутую девчонку?

И в этот момент что-то внутри меня щёлкает, после чего я решаю ответить на его попытки вывести меня из себя не менее действенной провокацией.

Делаю тяжёлый вдох, слегка прогибаюсь, чтобы касаться паха мужчины и сбить с его лица противную ухмылку, которая явно возникнет, когда он поймёт, что разозлил меня, и лишь после того, как до моего слуха доносится звук шумно втягиваемого сквозь зубы воздуха сзади, делаю выстрел.

Пуля не попадает в центр, но кошу я немного меньше.

— Плевать, — Марк разворачивает меня к себе, отбирая пистолет, — Не нужно тебе защищаться. Запру в своей квартире, привяжу к постели и никуда не выпущу, — притягивая к себе, мужчина тянется меня поцеловать, — Будешь под моей круглосуточной защитой, — но как только его губы оказываются близко к моим, я разворачиваюсь и снова пытаюсь прицелиться.

— Ну уж нет, как я буду защищаться от тебя и твоих нападок? Так наши шансы станут равны, — целюсь и делаю очередной выстрел.

— Если ты когда-нибудь направишь на меня дуло пистолета, детка, — ухмыляется Марк, — Я заберу тебя с собой. Одну не оставлю и после смерти.

— В этом я не сомневаюсь. Ты везде меня достанешь, это факт, — перезаряжаю пистолет и чувствую, что внутри меня начинает разрастаться горячий шар.

Чёртов Марк действительно смог задеть моё самолюбие и настроить на продолжение тренировки, хотя руки уже страшно ныли и хотелось сделать перерыв. Но я действительно настроена серьёзно и речь совсем не о том, чтобы поиграть в крутую девчонку с пистолетом. И наглец явно это понимал, но использовал против меня такую примитивную, но всё же рабочую тактику.

Думай о них, Алана. О Хлое. О девочках, которых похитили из семьи и принудили к ужасным вещам. О том, как эти люди ломают судьбы десятками, если не сотнями. Думай о Роксане. О том, что они сделали с ней. Какими жестокими и полными боли, унижения и отчаяния были её последние дни. Думай о родителях. О том, что они погибли по вине тех, с кем разобраться можешь только ты.

Всеми силами я погружалась в эти мысли, вспоминая свои чувства и намерения, которые возникли во мне со дня похорон Роксаны. И вместо сосредоточенности и скованности пришло нечто другое. Звериная злость, тряска в теле, жар, распространяющийся по венам.

Я отпустила. Отпустила контроль. Отпустила себя. И наконец произошло то, что было так необходимо.

Я зарядила пистолет и стала выпускать пули одна за одной, сопровождая всё это рычанием и криком. Вокруг меня перестало существовать абсолютно всё. Не было ни Марка, ни улицы, ни дома за спиной. Не существовало города, не существовало мира. Были только я, пистолет и чёртова мишень, которую я хотела уничтожить.

К которой примеряла лица всех, кого знала и о ком пока не догадывалась, но кого лишу жизни совсем скоро. Как только мы найдём их, я лично, глядя в их подлые бесчувственные глаза, выпущу пулю в каждого, оставив истекать кровью и медленно умирать в страданиях, чтобы хотя бы на чуть-чуть они ощутил то, что делали с другими столько раз.

Отомщу каждому, кто навредит моей семье. Кто лишил жизни и меня. Потому что я больше не могу назвать себя по-настоящему живой.

Когда обоима опустела, я с криком опустилась на колени, даже не заметив, что всё это время по моим щекам градом катились слёзы. Всё ещё сжимая в руках пистолет, я сложилась пополам, тяжело дыша и выпуская из себя всех проснувшихся демонов.

В это же мгновение руки Марка накрыли меня, подтянув к себе, и я позволила ему заключить меня в объятия, продолжая всхлипывать и судорожно дёргаться от охвативших меня чувств.

— Умница. Вот так. Да, моя девочка, молодец, — и я поняла, чего он добивался.

Главной целью сегодня было не научить меня стрелять. Нет. Он хотел, чтобы я выплеснула свои чувства, свою боль, которая разъедала меня изнутри, но не как жертва. А как человек, способный за себя постоять.

Как женщина, в