Путь интриг - Людмила Ардова

— И первым, кто должен дать эту клятву, будет наш коннетабль! — продолжал сове выступление магистр Белого Алабанга.

Это было явной провокацией! Лицо Туромна сделалось чернее тучи.

— Здесь и сейчас мы все должны занять подобаюшщее место, сделать свой выбор! — кричал Нев-Начимо.

Возмущение стало нарастать.

Коннетабль поднял руку, и на миг все стихло. Нев-Начимо с любопытством уставился на него, видиомо предвкушая, как тот будет выкручиваться из щекотливой ситуации.

— Не знаю, уважаемый граф, как вы представляете весь этот фарс после слов, сказанных вами. Только что вы дали понять, что я даже недостоин произносить речь перед цветом нашего рыцарства, а теперь вы требуете от меня какую-то нелепую клятву. Смешно! Наши предки в своих могилах переворачиваются от такой наглости, — и, как истинный дворянин, Турмон отвесил легкий поклон, — с демонстративной учтивостью и вежливым хамством у него все было в порядке.

— Это оскорбление, коннетабль!

— Всегда к вашим услугам, в любое удобное для вас время, я гоов ответить на ваш вызов.

Пока между ними шла перепалка, я внимательно следил за Валенсием. Он вдруг пропал из поля моего зрения. И я стал осматривать все окрестности.

Тем временем под стенами Кэльда начала развиваться настоящая драма. Десяток человек крепко сцепились между собой.

Один из неберийцев, брат барона Сирэта, убитого в Небере, первым начал ссору, предъявив обвинение рыцарям мадарианам:

— Вы как последние трусы, превосходя числом, напали на людей в священном месте. Обагрили древние храмы кровью!

— Наши люди тоже были убиты! — кричит мадарианин.

— Вы жалкие трусы!

— Черви ничтожные!

Взаимные счеты друг к другу посыпались, как из рога изобилия.

— Да, они ни на что не способны, без колдовства, так говорят люди! — снова кричит небериец.

— Просто мы лучше вас умеем сражаться! — парирует мадарианин.

— О вас говорят только дурное!

— Скажите, кто это и его четвертуют! Или вы забыли указы короля!

А Авалтеп, сладко и торжествующе улыбаясь, крепко сжимает таинственный предмет, и не остается сомнений, что он влияет на происходящее. И вот уже зачинщики, обнажив мечи, нападают друг на друга, противоборствующие партии разделились и готовы присоединиться к дерущимся.

Наконец я отыскал жреца. Он совсем близко от меня! Миролад Валенсий проходит мимо места, откуда я веду слежку, чутко прислушиваясь и обводя факелом заросли. У меня есть мгновение, и я им воспользуюсь — меч тут не поможет. Но поможет праща, которой я обзавелся после смерти Джосето Гилдо, и камни под ногами, что были здесь в изобилии. Один из них летит в голову жреца, и меткий удар укладывает его на землю.

Авалтеп! Он еще больше разжигает страсти, но я уже знаю, как его остановить. Сила, исходящая из предмета — можно изменить ее знак и направить на источник.

Я не понял, как я это сделал, но я сделал. Осознанно и направленно. Вся агрессия, вся ненависть, которую жрец исторгал во внешний мир, усиливая ее магией артефакта, на собравшихся людей, устремилась обратно на Авалтепа. Бедняга сам не понял, что произошло. Никто не понял. Но все дерущиеся неожиданно для себя нашли новый объект для своей ненависти, и видят боги, я еще никогда не видел, чтобы кого-то так яростно хотели уничтожить в считанные секунды. Тело Авалтепа порвали на куски в неистовой злобе. Рубили, пинали, и дикий рев человеческих страстей сотрясал остров.

Нев-Начимо, с ужасом и бешеством взирающий на происходящее был вынужден бежать с острова, понимая, что ненависть топы может перекинуться на него самого.

Только теперь я понял, что здесь могло произойти! Беснующиеся люди, уничтожив предмет своего гнева, потеряли источник, питающий его. Возбуждение толпы, ярость стали стихать. Ничего не понимая, все смотрели друг на друга и на останки растрезанного жреца, на тела убитых дворян.

Но так устроены люди — совершив безумный поступок, ищут ему объснение и… находят. Никто не хотел оправдываться перед королем и верховным жрецом, поэтому кто-то выкрикнул спасительную фразу:

— Авалтеп — шпион из Кильдиады! — это кричал рыцарь Белого Алабанга.

Ведь мадариане постарались в этом побоище не меньше, чем другие.

— Поделом ему, — мрачно подтвердил один из неберийцев.

Турмон, пожалуй, один из немногих сумел сохранить спокойствие. Он остановил рукой Бленще, когда тот попытался вмешаться и удерать толпу. Они мрачно взирали как, потерявшие над собой контроль, люди превратилсь в диких животных. Такое им приходилось видеть на войне. Но там хотя бы было понятно, кто за что дерется!

Но был тут еще один свидетель, который смотрел на происшедшее совершено другими глазами. И зная, кто этот человек, я понимал все его мысли.

Локман, имевший прямое отношение к черным магам, не сводил с меня своего темного пристального взгляда. Он, кажется, впервые разглядел меня по-настоящему, оценил должным образом.

И готов биться об заклад, но в его глазах я увидел что-то похожее на испуг.

Глава 19 Встреча с королем. Приказ об аресте Турмона

— И как это понимать? — возмущенно вопрошал меня принц.

Он быстро прохаживался по своей роскошной гостиной и изредка стукал кулаком по столу. Кроме меня здесь были все мои товарищи, и они, точно так же как принц, желали получить ответ.

— Но ваше высочество, скажите мне, разве я неправильно поступил, отправив вас подальше от Кэльда?

— Где в таком случае был ты? А ну, скажи мне, добрый друг, преданный Улон?

— Да, Льен, — проворчал Паркара, — мы все отлично поняли, что ты хотел нас отправить подальше от заварушки, но сам-то что? Это нечестно. Ты подставлялся один, тогда как мы хотели быть рядом с тобой в минуту опасности.

— Неважно, где был я и что там видел — главное, что из вас никто не пострадал. Поверьте мне — для всех вас оказалось лучше, что вы находились далеко от острова Кэльд.

Зловещие планы короля отчасти сорвались.

Еще долго осбуждалось происшедшее и в Дори-Ден и в домах знатных людей. Но скоро другие события вытеснили память о той ночи.

Меня пожелал видеть сам Тамелий Кробос. Это было неожиданно и, честно говоря, не об этой встрече я мечтал.

Но не прийти: значило — открыто оскорбить короля.

И идти мне не хотелсоь Я боялся, что сорвусь и наговорю лишнее! Слова Наденци не выходили у меня из головы.

В сверкающей золотой, совсем нереальной комнате, которая больше походила на клетку для мифической птицы, меня встретили Презрение, Равнодушие и наглый оскал Всевластия. Все мы рано или поздно встречаемся с ними.